Выбрать главу

Руины

"Зри в корень!"

Дед, начавший выдергивать репку.

Глава 1

Погода стояла мерзкая. За окном уныло накрапывал мелкий противный дождь, по асфальту вяло текли худые, грязные ручейки, а проходящие машины, как бы нехотя, вспарывали их и старались задеть брызгами немногочисленных прохожих. И тех и других было мало: выходной, отпускной сезон и просто сыро.

Я сидел на подоконнике, прижавшись лбом к прохладному стеклу. С высоты седьмого этажа был хорошо виден проспект и соседние серые многоэтажки. Редкие тополя, акации и газоны покрывала многодневная серая хмарь. Маленькие прохожие тоже казались какими-то серыми, хотя я точно знал, что одеты большинство из них в яркие летние ткани. Давно не было такого продолжительного ненастья в середине июля.

"Урожай сгниет на корню…" — мысленно усмехнулся я. Какой урожай? Надо же, вспомнились переживания родителей.

"Все, завязываю, пора за ум браться. Так, с чего начнем?", я плавно огляделся — не дай бог тряхнуть головой!

"С уборки, пожалуй".

Передо мной раскинулась картина Репина: "Мамай отдыхает". Однокомнатная квартира. Раскинутый диван — кровать с грязным, мятым постельным бельем. На краю простыни пятно от сигаретного пепла и на полу неподалеку бычок, затушенный прямо об пол.

"М-да…", грязный палас, сбитый в одну сторону, старая чешская стенка с запыленными полочками, почти пустая. На полу валялись пустые пыльные рюмки и бутылки из-под водки. На кухню лучше не заглядывать. А запах! Помойка рядом не лежала.

Самочувствие, как у лягушки, которую переехал трактор. Плюс страшный сушняк и трясущийся ливер. Настроение — как Родину предал, хотя… тоска стала гораздо меньше.

— Эх! — потянулся, стараясь не делать резких движений, и медленно выдохнул через рот. На секунду замер и принялся за разгребание мусора, пыли, мытья посуды и полов. После этих, далеко не коротких и не самых приятных процедур, забрался в теплую ванну и, наконец, расслабился. Мысли потекли медленно — медленно…

Даже вполне ожидаемое неприятное событие — всегда неожиданно.

И все-таки Она ушла. Молча собрала вещи, крутанулась перед зеркалом, чего-то там поправив в волосах, шагнула в открытую дверь и, словно вспомнив о чем-то важном, вытащила из сумочки ключи и демонстративно положила их на полочку рядом с зеркалом.

— Надеюсь, расстанемся друзьями? — сказала, по-прежнему, не глядя мне в глаза, развернулась и решительно захлопнула за собой дверь.

А я стоял, облокотившись плечом о стену, и тоже молчал. И не двигался.

С этого дня и начались эти плакучие дожди. Две недели.

Разлады между нами появились давно, больше года, сразу по возвращению из Египта, обычной турпоездки. Что-то типа отложенного свадебного путешествия. Сначала не о чем стало разговаривать, совместные походы резко сократились. Участились скандалы. Глупые, по мелочам, а примирения — вялые. Ушла страсть из отношений. Даже секс стал приторным, больше по обязанности. Я стал чаще задерживаться на работе, ходить "с ребятами" в сауны, на "мальчишники". Естественно с ночевкой. У жены тоже внезапно появились многочисленные подруги, которым просто необходимо было её участие, как в праздниках, так и в душевной поддержке после личных катаклизмов. Чаще вечерами, но иногда и по ночам. Изредка и я удостаивался приглашения на разные посиделки. Из вежливости конечно. И из вежливости же отказывался. "Интересно, а если соглашусь?".

Что кто-то у неё есть, я конечно догадывался. Да, было неприятно, но не смертельно, и выяснять отношения не было ни малейшего желания, тем более и сам был не безгрешен. По большому счету меня это устраивало, ну а если сама уйдет — скатертью дорога, переживать не буду. Тем более детей у нас не было, да и прожили мы вместе всего три года. Нет, конечно, что совсем переживать не буду, это я себе врал. Чувствовал — буду. Возможно, сильно. Но что бы ТАК!

А ведь оказывается, я её любил. Что-то оборвалось в душе вместе с захлопнувшейся дверью. Холод сжал сердце, и навалилась тоска… Даже не так: ТОСКА! Я медленно сполз на пол. "Господи, почему же так плохо?" Я все знал, ни на что не надеялся, даже ждал этого! Думал, наступит облегчение от вынужденной и тягостной для обоих близости. Не наступило. Я неожиданно запил. Впервые в жизни.

Дни замелькали быстро-быстро. Утром хреново: разлепляешь глаза, идешь к ближайшей недопитой бутылке, наливаешь, пьешь, не чувствуя вкуса, сдерживаешь тошноту, занюхиваешь вялым соленым огурцом или еще чем придется, садишься и ждешь. Мыслей — никаких, в душе пустота, голодная, требующая заполнения, и ты пьешь, и пьешь, и пьешь, пока не проваливаешься в забытьи, которое только с натяжкой можно назвать сном. Скорее кома, постепенно переходящая в кошмарное пробуждение…

Телефоны достали. Сначала брал трубку, что-то вякал, посылал куда подальше, не помню кого, потом надоело — выдернул. Сотовый сдох сам. К компу даже не подходил. Только телик постоянно молол, перебивал, так сказать, ночные кошмары. Про работу даже не вспоминал.

Однажды раздался звонок в дверь. Я как раз был в стадии умеренного опохмеления, поэтому открывать пошел смело. Оказался Ромка — коллега по работе и дружок совместных походов по девочкам и прочим злачным местам. Помню, с ним было весело.

— Привет старик! Ты чего это… — тут он запнулся, втянул носом воздух, сморщился и внимательно посмотрел на меня, — Ну и рожа у тебя, Шарапов! Хоть бы форточку открыл, — он опять поводил носом. Подмигнул.

— Таки, я правильно понимаю, что тут наливают всем страждущим? — иногда Ромка пытался пародировать одесский акцент, — Твоя не возражает? Или лежит под кроватью хладным трупом, с посиневшим от удивления лицом? Или вместе горькую потребляете? Да пропусти ты меня, наконец!

Он решительно отодвинул меня в сторону и вошел в квартиру.

— Разуваться, как я понимаю не обязательно? — я молча кивнул и вышел, наконец, из ступора.

— Проходи на кухню. И вытри ноги, — тут я поискал глазами что-нибудь подходящее, нашел половик, — вон об ту тряпку.

Проходя следом, глянул в зеркало прихожей. Мать честная! Лицо опухло, глазки — щелочки, немытые волосы торчат как им удобней, а не как принято у культурных людей, сальные треники с гордым китайским названием "Abidas", темная футболка в пятнах непонятного происхождения. "Пора завязывать" — мелькнула мысль и тут же забылась.

— Наливай, — сказал Рома, — или мне сбегать?

— Не надо, есть еще.

Налили, выпили. Ромка потянулся за закуской — открытой железной банкой консервированной рыбы. Что-то толи в масле, толи в собственном соку — я, не глядя, скидывал в корзину прямо с витрины универсама.

— Закусить больше нечем?

Я показал на завядшие соленые огурцы в тарелке. Рома поморщился, крякнул, но за закусью в магазин не ломанулся.

— Так по какому поводу праздник? — наконец-то поинтересовался Ромка. — И как на это дело смотрит наша милая Ольга Ивановна? Али она в отъезде?

"Милая" Ольга Ивановна (моя жена, кстати, кто не в курсе) Ромочку, мягко говоря, не жаловала. Постоянные словесные пикировки, если проходили совместные встречи: типа, кто остроумнее. Хотя до царапанья глаз и не доходило, но злое кошачье шипение в глазах моей ненаглядной, частенько проскакивало.

— В отъезде. Глубоком. Ушла, какого-то другого лоха строить. Я не интересовался.

— У-у-у как все запущено… за это надо выпить. Наливай. Ну, дай Бог ей здоровья и счастья с тем лохом, и дома полная чаша, и детишек — выводок.

Я скривился. Выпили.

— Будет возвращаться — не принимай. Не твоя она, не твоя, — фальшиво пропел, уже немного осоловевший Ромочка.

Я ни как не отреагировал. Меня потихоньку начало грузить.

— Я, конечно, понимаю почему ты на работу не выходишь, — резко сменив тему разговора, он многозначительно оглядел обстановку на кухне, — но зачем шефа на х… посылать? Ему это жутко не нравится! И представь, что он натворил? Уволил тебя! Обиделся он, видите ли, ну и из всего нашего склочного коллектива выбрали меня, чтоб я донес до тебя сие неприятное известие. Пришлось топать ножками, ввиду неисправности телефонов и поломки авто. Вот так, старик. С тебя деньги на автобус.