Она поспешила из комнаты.
Прошло несколько секунд тишины. Я молчала, глядя на фантастический вид. Ни одно облачко не омрачало ясного голубого неба. Отсюда Запретный Лес не выглядел таким мёртвым и искорёженным. В нём чувствовалась жизнь, изо всех сил пытающаяся укрепиться. Промежутки между деревьями действительно оказались деревнями. Я рассмотрела крыши домов даже с такого расстояния. Прямо под окном далеко внизу оказался заброшенный, неподстриженный, заросший сорняками сад.
Найфейн вошёл в комнату и встал на пустое место рядом с кроватью, на одной линии со мной. Он смотрел на тот же вид, что и я.
— Королевский лес, кажется, тянется на очень большое расстояние, — сказал он в тишине, и мне пришло в голову, что он говорил о Запретном Лесе. Очевидно, с его стороны социального разделения было предпочтительно называть его так. — Он умирает, как и всё остальное в этом королевстве.
Я кивнула. Безусловно, это верно.
Через мгновение Найфейн покосился на меня.
— Эта одежда тебе не подходит.
— Твои наблюдательные способности исключительны, — сухо ответила я.
— Вещи пошиты для мужчины.
— Отсюда и свободное пространство, куда должен помещаться член, полагаю.
— Ты слишком худая.
— Не по своей воле. Я бы ела лучше, будь больше еды. Хочешь, я про твои недостатки расскажу? Сколько есть времени?
Он впился мне в затылок пристальным взглядом, а через мгновение сказал:
— Пойдём со мной. — Его тон не допускал возражений, но мне плевать.
— Не-а, — сказала я.
Он отступил, скрывшись из виду.
— Ты заставишь меня принудить тебя? — спросил он где-то рядом с дверью. Я даже не обернулась.
— Разве ты уже не пробовал это? В лесу? Слушай, если хочешь ещё одну ножевую рану, я согласна.
— Громкие слова для заключённой.
— Говорит парень, который защищает землю, похищая злых жителей деревни, пытающихся спасти свои семьи от проклятия.
В ответ разлилась тишина. Одна секунда сменяла другую. Найфейн ждал так долго, что я подумала, не ушёл ли он. Любопытство взяло верх, и я оглянулась.
Пустота.
Найфейн ушёл! Как такой большой парень мог двигаться так тихо?
Я посидела ещё немного, размышляя, стоит ли воспользоваться возможностью, чтобы самостоятельно осмотреть окрестности? За исключением того, что внезапно моё тело превратилось в огонь. Кожа, казалось, покрылась волдырями, с шипением отрываясь от плоти. Присутствие внутри билось и бушевало, пытаясь взять верх. Отчаянное желание встать и повиноваться Найфейну стало настолько сильным, что я едва могла думать. Чтобы подавить желание, требовалась вся сила воли, и даже этого казалось недостаточно.
— Дыши, — наставляла я себя, делая глубокий вдох через нос и медленно выдыхая через рот. — Дыши.
Боль скручивала живот, но я игнорировала её. Просто отключила. Мне было больно, но если это не опасно для жизни, я могу пережить.
— Ты что-то сказала, куколка? — Гадриэль просунул голову в дверной проём, его глаза были налиты кровью, а лицо осунулось.
— Нет, ничего, — сказала я сквозь стиснутые зубы. Оставшаяся без ответа команда пробудила чувство, что у меня вырывали волосы и выцарапывали глаза. Присутствие внутри вцепилось в грудную клетку. И всё же я упорствовала, подавляя зверя. Справлялась с болью.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила я. — Удивительно?
Он не друг — насколько я знала, он мог быть врагом, — но я не могла после приветствия, которое он устроил мне прошлой ночью, чувствовать себя чужачкой.
— Совсем нет, — ответил он, прислонившись к дверному косяку и проводя рукой по лицу. — У меня во рту такой вкус, будто в него кто-то насрал, а в голове ужасно стучит. Мне паршиво, но, несмотря на это, хозяин решил, что нужно усугубить ситуацию, и попросил меня отвезти тебя на западное садовое поле. Общение с ним добавляет немного больше страданий. Нам нужно поторопиться.
— Я не пойду.
— Пойдёшь. Иначе меня жестоко накажут. Поэтому мне придётся просить. Пожалуйста, пожалуйста, сжалься над бедным, скромным дворецким Гадриэлем и сопроводи его на западное садовое поле.
— Ты всегда говоришь о себе в третьем лице?
— Только в тяжёлых ситуациях, и когда не могу мыслить рационально. Это чрезвычайная ситуация, дорогая. Моя цель на сегодня — не наложать. Если он накажет меня за невыполнение приказов, я определённо налажаю, и все будут смеяться надо мной лет пять или около того. Это очень важно. Пожалуйста. Я сделаю всё, что угодно.
Он держался за живот, когда говорил все это с невозмутимым лицом, и я не могла перестать хихикать.