— Какой-то идиот прав, — пробормотал он так тихо. Я на мгновение уставилась на него, чтобы понять, не послышалось ли мне. — Надень что-нибудь. Пора идти.
Я посмотрела вниз на свою ночную рубашку.
— У меня нет одежды. Кому-то следовало об этом позаботиться, прежде чем запирать меня в башне.
— Тому же идиоту, я полагаю? — Он приподнял бровь, прежде чем пройти мимо меня. С каких это пор у него появилось чувство юмора?
Он взглянул на кровать, обходя ее, его движения были скованными. Не говоря ни слова, он открыл комод.
— Нет. Я не стану больше носить твою одежду.
— Сомневаюсь, что ты захочешь разгуливать по замку ночью без одежды. Это приглашение. Люди будут прикасаться к тебе без разрешения, и я буду вынужден убить их.
Мой зверь задрожал от удовольствия и от того, как он взял все под собственный контроль. Я раздраженно уставилась на них обоих.
— Я надену ночную рубашку.
— Она прозрачная, хотя и нравится мне. Но это вернет меня к сценарию «Я убиваю всех». Я не хочу больше терять персонал, а убийства демонов приведут к визиту короля демонов. Никто из нас этого не хочет, как и ты сама. — Он продолжал рыться в ящиках. Казалось, он искал что-то особенное. — Не волнуйся, я давно не надевал эту одежду. Мои вши давно убрались с нее.
Хмурый взгляд на этот раз соперничал внутри меня с зарождающейся ухмылкой. Теперь он казался немного привлекательнее. Это было сейчас некстати. Было трудно испытывать гнев вместо желания.
— Вот. — Он вытащил несколько кожаных штанов и черную рубашку. — Где твоя броня? Я буду защищать тебя от всех остальных, но тебе нужно обороняться от наших зверей. Повязка выиграет для тебя время, из-за нее им будет сложнее прикоснуться к твоей идеальной груди.
Дрожь моего зверя на этот раз совпала с телом.
— Почему мне всегда говорят контролировать своего зверя? Я открыла шкаф и вытащила повязку. — А вы ответственны за все это?
— Чертовски хороший вопрос. — Он увидел, что я остановилась, не желая снимать ночную рубашку перед ним. Он повернулся спиной и посмотрел в окно. — Обычно с нашими животными существует довольно ровный разрыв. Мое животное по большей части управляет зверем, когда я смотрю, и я контролирую это тело. Наша связь прочная настолько, что я могу пользоваться его способностями, а он — моей логикой и дедукцией. Но с тобой…
Я изо всех сил пыталась застегнуть броню сзади. Она отличалась от той, что я всегда носила, но была качественнее и более безопасной. Лила справлялась с этим раннее.
— Я не могу… Мне нужна помощь.
Я крепко держала ее, когда он оглянулся.
Он глубоко вздохнул, прежде чем подойти.
— Повернись.
Я повернулась к нему спиной. Он продолжал говорить, работая с застежками. Его пальцы легко, нежно коснулись кожи, будто имел дело с фарфором. Мурашки побежали по коже.
— Он желает заявить на тебя права.
Черт возьми, я снова вздрогнула, вспомнив сон. Вспоминая, как он вошел в меня.
— Нет, — быстро сказала я, отгоняя воспоминания. С внезапной влажностью между моими бедрами ничего нельзя было поделать. — Ты уже похитил меня, ничего не объяснив, помыкал мной, наговорил кучу дерьма — я бы предпочла не надевать броню альфы.
— Знаю. Поверь мне. Хотя он умен, но не пользуется мозгом. Например, его не волнует, что ты произошла не из знатного рода. Что в твоей семье нет горшка, в который можно было бы помочиться, а твоя деревня бедна и бесполезна. Его не волнует, что дворянин моего положения никогда бы не унижался перед такой девушкой, как ты. Он просто хочет, чтобы я хорошенько трахнул тебя, и чтобы ты никогда не досталась никому другому. Он желает, чтобы мы предъявили на тебя права, и ненавидит, что ты сопротивляешься этому. Чувствует, что твой зверь пытается добраться до него, поэтому пускает дело в свои руки. Это битва, и каждый раз, когда твой зверь побеждает, он выигрывает. Наши животные питаются друг другом, и мне придется трудно, если ты не будешь сражаться со мной. Чего ты не делаешь. Это все сбивает с толку.
Задумчивый Мак-Ублюдок вернулся. Рычание сопровождало каждое слово. Он явно винил меня в своей неуправляемости. Разве это не редко происходит с девушками?
Он грубо дернул меня за броню, прежде чем оттолкнуть. Он снова уставился в окно, его хорошее настроение иссякло.
Я подняла палец, а затем рассмеялась. Честно говоря, его дурацкое поведение вызвало небольшое облегчение. Я знала этого парня. Парня, с игривыми словами, легким юмором, нежными пальцами… Этот же парень был интригующим и, из-за этого, опасным. Он умел вызвать у меня снисхождение к себе. Учитывая, что он был моим тюремщиком по неизвестным причинам, это было тревожно.