— Откуда ты знаешь, что это не мой дом?
— Узнать, кто там живет, несложно, если есть адрес.
Она глубоко вздохнула и выпрямила плечи.
— Чего ты от меня хочешь? Я же не должна тебе денег, ни чего-либо еще.
— Хочу узнать твое имя.
— Не выйдет, — огрызнулась она в ответ.
Волна удовольствия прокатилась по мне, неожиданно сильно. Изначально я собирался найти ее, чтобы узнать, продолжит ли она то, что мы начали на моем байке. Но ее ответ задел что-то гораздо глубже. Ее скрытность была как вызов. Мне нравилось, что в ту ночь она не сбежала, а осталась, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Но, пожалуй, больше всего заводила идея, что эта богачка в образе бунтарки действительно хочет испытать, насколько далеко она готова зайти.
Как низко захочет пасть такая правильная и чопроная девушка?
— Весь мой мир построен на продаже информации, — сказал я. — Забавно, что ты уже знаешь, насколько важным для меня может быть имя.
Ее нос сморщился, брови нахмурились.
— Как ты... продаешь информацию?
— Я получаю ценную информацию и продаю ее, — пожал я плечами, опираясь на шлем, лежавший на баке.
— И это твоя работа?
— Среди прочего.
Она сделала осторожный шаг назад, но я легко подкатил байк ближе.
— Имя, Бунтарка. Назови его.
— А если ты используешь его, чтобы… не знаю, испортить мне жизнь или начать за мной следить?
Я прикусил внутреннюю сторону щеки, металлический привкус крови покрыл мой язык.
— Последний человек, который отказал мне в информации, сейчас лежит на обочине дороги.
— Значит, это все-таки кровь.
— Мне показалось, что это добавляет образу аутентичности.
— Скорее нотку сумасшествия.
Она снова отступила, создавая больше расстояния, пока не споткнулась о бордюр. Ее нога зацепилась, и она упала на тротуар. Я слез с байка и протянул руку, чтобы помочь ей встать, но она только подозрительно посмотрела на нее.
— На руках тоже кровь?
— Я не дикарь. Руки я помыл.
— Но не лицо?
— Кто бы решился испортить это произведение искусства?
Она оттолкнулась от земли, отбросив мою руку.
— Снова собираешься от меня сбежать? — Спросил я, улыбаясь ее хмурому взгляду.
— Да.
— Мое любимое. Беги-беги, Бунтарка. Я могу преследовать тебя всю ночь.
— Тебе что, больше заняться нечем?
— Нечем. Да и как еще мне узнать, кто ты? Ты ведь не скажешь по доброй воле.
— И правильно сделаю. Не вижу в этом проблемы.
— Я не люблю, когда мне врут. А еще мне не нравится, когда девушка на моем байке ласкает меня, а потом даже не говорит своего имени.
— Звучит как твои личные проблемы, — сказала она, слегка улыбнувшись.
— О, еще какие личные, — я наклонился ниже, а она пристально смотрела на мое лицо, снова разглядывая краску и «кровь». — И я собираюсь решить их сам.
— Как? — Ее голос дрогнул, едва заметно.
— Беги, и если я поймаю тебя в течение следующего часа, ты скажешь мне свое имя.
— А если поймаешь, но я все равно не скажу?
Я мог только мечтать, что она задаст мне этот вопрос. Глубоко внутри я надеялся, что она его задаст. Мысль о том, чтобы заставить ее, разожгла во мне что-то необузданное.
— Тогда я украду его сам.
— Украдешь… имя? — Она запнулась на слове, в глазах смешались растерянность и страх.
— Тебя. Пока ты не назовешь свое имя.
— То есть, если поймаешь меня, то не отпустишь, пока я не назову свое имя?
Она старалась не смотреть на меня, но я провел в кожаной перчатке пальцами по ее щеке, а затем взял за подбородок, вынуждая поднять глаза.
— Ты такая умная, Бунтарка. И такая красивая.
Я наклонился ближе к ее уху, слыша, как резко она втянула воздух. Она не двигалась, и я гадал, от страха или от желания. Ее руки соскользнули на мои бицепсы, словно она теперь нуждалась в опоре.
Я повернулся и резко вцепился зубами в ее шею. Она вскрикнула, ее пальцы вонзились мне в плечи, стараясь оттолкнуть.
— И вкусная, — добавил я.
— Рук! — Закричала она, но я не двинулся, просто прижался губами к тому месту, куда кусал, пока ее тело не расслабилось. Затем отстранился, оглядывая след, который оставил: красное пятно, смешавшееся с черной и белой краской.
— Видишь? Красота, — сказал я, отступая на шаг.
Затем забрался обратно на байк, шлем был прикреплен к сиденью. Хотелось, чтобы она смотрела прямо мне в глаза, когда я поймаю ее. Ее пальцы потянулись к шее, вытирая краску, и она уставилась на нее, сморщив нос.