Мне показалось, что его взгляд прожигал меня насквозь, даже с такого расстояния, но шлем скрывал лицо, так что я не могла быть уверена.
Я вцепилась в руку Эллиота, сжав ее до боли. Сердце колотилось как бешеное.
— Этот мотоциклист... Он нас преследует? — Прошептала я.
Эллиот мельком оглянулся. Его глаза расширились, и он быстро отвел взгляд, прибавляя шаг.
— Вряд ли. Зачем ему нас преследовать? — Его голос дрогнул, хотя он пытался казаться спокойным.
Мы ускорились, но рев двигателя стал громче, будто хищник приближался к своей добыче. Моя ладонь вспотела, пальцы вцепились в его руку, как в спасательный круг.
Каждый шаг давался тяжелее, темнота вокруг сгущалась, словно пыталась нас поглотить. Разбитые фонари оставляли зловещие тени, которые только усиливали ощущение опасности.
Я снова обернулась. Мотоцикл приближался, его рев напоминал рычание хищника, выжидающего момент для прыжка.
— Эллиот, — прошептала я. — Он точно едет за нами.
Эллиот ничего не ответил, но снова ускорил шаг. Его рука дрожала в моей, и я поняла, что он напуган так же, как и я.
Его обещания о безопасности казались жалкими. Мы едва успели пройти два квартала, прежде чем стало очевидно: нас преследуют.
Все волосы на теле встали дыбом, инстинкты кричали об опасности. Дорога разделилась, и Эллиот потянул меня влево. Звуки города начали стихать, заглушенные ревом мотоцикла.
— Нам нужно бежать, — дрожащим голосом сказала я. — Прямо сейчас.
Эллиот кивнул, наконец разделяя мою тревогу. Мы побежали, но мотоциклист не отставал, его двигатель ревел все громче, и этот звук вызвал во мне новый приступ страха.
Он был слишком близко.
Неожиданно мотоцикл рванул вперед, подрезав нас у поворота в узкий переулок. Он резко затормозил, преграждая нам путь. Я застыла, дыхание перехватило.
Мотоциклист молчал, покачивая головой, словно его забавлял наш страх. Бежать было бессмысленно — он догнал бы нас за секунду.
Мы оказались в ловушке, и выхода не было.
3
Я застыла, приклеившись к тротуару, обдумывая — бежать или остаться.
Мотоцикл продолжал урчать на холостых, его огоньки постепенно гасли, пока мотоциклист не встал. Черные ботинки, черные джинсы, черная куртка, черный шлем. Ничего, что могло бы выделить его в темноте. Если бы не звук двигателя, я бы не заметила его, даже если бы он стоял в паре метров от меня.
Он закатал рукава, обнажив татуировки, которые проступали на его руках и предплечьях.
Металлический блеск привлек мой взгляд, когда он поднял пистолет. У меня все внутри оборвалось.
— Отдай мне свой бумажник, — спокойно потребовал он, кивнув в сторону Эллиота.
Я замерла, крепко сжимая сумку, решая, что делать: сдаться или сражаться. В этой сумке вся моя жизнь. Но как я могла бороться с мужчиной с пистолетом?
Пока я колебалась, Эллиот уже принял решение. Он отпустил мою руку, развернулся и побежал.
Он бежал.
Он, блядь, бежал. И очень быстро.
Он скрылся за углом, пока я пыталась осознать, что только что произошло.
Он бросил меня одну на улице с вооруженным незнакомцем. Вот вам и обещание, что ничего со мной не случится.
Мотоциклист повернулся ко мне, шлем скрывал его лицо, но я почти физически ощущала тяжесть его взгляда. Наклонив голову, он изучал меня, словно хищник. Постепенно он опустил пистолет и засунул его за пояс, мельком открыв татуировку, проходящей по его коже. Потом он потянулся к шлему, и я невольно отшатнулась, ожидая худшего. Но вместо выстрела услышала:
— Так, какого черта? У вас же вроде свидание?
— Эм... Да, мы встречаемся уже полгода, — пробормотала я, все еще в состоянии шока.
Эллиот. Он действительно убежал, даже не оглянувшись, чтобы проверить, бегу ли я за ним. Неужели он оставил меня здесь, чтобы у него было больше времени, чтобы скрыться?
— Полгода, говоришь? — усмехнулся мотоциклист. — Достаточно долго, чтобы не бросать тебя одну с тем, который пытается его ограбить. Я наставил на вас пистолет, а он убежал?! Если выбор — получить пулю или провести ночь, гуляя по художественной галерее, кажется, ответ очевиден. Но все же он должен был хотя бы попытаться защитить тебя.
Я стояла, словно окаменев, в то время как мой потенциальный грабитель говорил со мной, будто мы знакомы всю жизнь.
— Ты... ты сейчас сочувствуешь мне? — наконец выдавила я, выходя из оцепенения.
— Скорее негодую. Но да, твой парень жалок. Он должен был бы стоять тут с кулаками наготове.