— Конечно, я, блядь, забрал ее. Ты оставил шикарную женщину на опасной дороге с парнем, который тебя ненавидит и у которого есть пистолет.
Я молчал, пока Эллиот выкрикивал бесконечную череду пустых угроз.
— Ты сам виноват, засранец. Не оставляй дорогие вещи у тех, кому должен. Принеси деньги в мастерскую, и я доставлю ее домой целой и невредимой.
Эллиот что-то закричал про то, чтобы я к ней даже не прикасался.
— Боишься, что она разочаруется в твоих способностях, если я прикоснусь? — Насмешливо добавил я.
— Рук! — Крикнула она, явно пытаясь пристыдить меня, но без особого успеха.
— Черт, мне пора. Она уже кричит мое имя. Деньги, Эллиот. Не забудь об этом, мать твою. — Я сбросил звонок и протянул ей телефон. — Не отвечай ему пока. Пусть подумает, что ты получишь лучший секс в своей жизни, после того как он тебя бросил.
Она стояла неподвижно, и у меня было время рассмотреть ее получше. Ярко-красные губы, длинные темные волосы, осанка богатой девчонки, которая считает меня пустым местом. Она была великолепна.
Самое приятное — это убедить такую, как она, что я монстр, заставить ее дрожать от удовольствия, а потом видеть, как она ненавидит себя за то, что хочет еще.
Чистое возбуждение от того, что кто-то, как она, хочет меня или кого-то, как я, не имеет себе равных.
В этом месяце исполнилось полгода, как я ни с кем не спал, и это могло затуманить мою голову подобными идеями.
— Подойди сюда, — сказал я.
Как и ожидалось, она не сдвинулась с места. Я оттолкнулся от мотоцикла и подошел к ней, пока она не уставилась на меня с открытым ртом и расширенными глазами.
— Что ты делаешь? — прошептала она, прижимая коробку с печеньем к груди.
Я склонился так близко, и мои губы оказались на расстоянии вдоха от ее губ.
— Проверяю, поцелуешь ты меня или нет, если я подойду ближе.
Она не двигалась, не дышала, но ее глаза встретились с моими.
— Не поцелую.
Моя рука скользнула по ее бедру к подолу юбки.
— Почему нет?
— Потому что ты, возможно, убиваешь людей. А я не целуюсь с убийцами.
— Конечно, не целуешься, — согласился я, пальцы заскользили обратно вверх, по ее бедру. — А еще что-нибудь ты с ними делаешь?
— Нет. Не думаю. — Ее голос дрогнул, и я продолжил движение.
— Хочешь продолжить играть в бунтарку и попробовать?
Я обвил рукой ее талию, притянув ближе к мотоциклу.
— Учитывая, что мне все равно придется снова на него сесть, если я хочу добраться домой, то думаю, на сегодня бунтарства хватит.
— Уверена? Это так весело — проверять границы. Я могу довести до предела нескольких твоих.
Моя рука крепче сжала ее бедро, и я опустил голову, мои губы нависли над ее шеей, но не касались. Ее дыхание сбилось, и я почувствовал, что пульс под моими губами зашкаливал.
— Скажи только слово, Бунтарка, и я дам тебе то, чего Эллиот никогда не сможет.
5
Глупая.
Все, что можно сказать обо мне одним словом. Глупая.
Но это не мешает мне считать привлекательным мужчину, который угрожал моему бывшему, поедая свое печенье. И уж точно не останавливает от мысли — а что, если пойти еще дальше в своем новом бунтарском настроении и попросить о чем-то большем, чем просто прокатиться на мотоцикле? Он наклонился ближе, сильнее сжав мое бедро рукой.
В конце концов, у меня больше нет парня. Эллиот получит одно сообщение, а потом его номер будет заблокирован.
Губы Рука скользнули вдоль моей шеи, и на миг я подумала о том, чтобы сдаться. Может, прямо здесь, на его мотоцикле, узнать, что такого он может мне дать, чего не мог Эллиот?
— Мне казалось, ты говорил, что не собираешься прикасаться ко мне? — Спросила я, с трудом сдерживая дрожь.
— Я солгал.
— Ну, значит, я тоже, — выпалила я и вытащила из пачки печенье. Подняв его к его лицу, я запихнула ему в рот. — Я не хочу быть бунтаркой.
На секунду я задержала дыхание, смотря на то, как он осознает произошедшее. Его взгляд, его реакция — все это напомнило мне, что мы одни в темном переулке. А я только что отвергла его. Замерла, ожидая, что он сделает в ответ.
Рук выпрямился, вытащил печенье изо рта и... рассмеялся.
— Не думал, что ты решишься поделиться, — сказал он, откусывая еще кусок. — Ты держалась за них, будто это самое ценное, что у тебя есть.
— Ты... ты не злишься?
— За это? — Он поднял печенье. — Ни капли. Забавно, что ты думаешь, будто не хочешь быть бунтаркой. Думаю, я быстро изменю твое мнение.
— А мне кажется, ты должен отвезти меня домой.