Подождите … почему 3, а не 15.15?
Не успел Паша озадачится, как время на экране сменилось: 12.24.
Ладно, бывает. Главное, что работает.
Кофейня, в которую вошел Паша, была одна из сетевых недорогих заведений, где хоть кофе и не отличался изысканным вкусом, зато цена оставалась стабильной. Мягкий свет теплых ламп, стойка из светлого дерева, стеклянные витрины с выпечкой и терпкий запах свежесваренного кофе создавали атмосферу уюта. Несколько столиков у окна были заняты людьми, которые неспешно пили капучино или работали за ноутбуками. Где-то в углу негромко играла джазовая музыка.
Паша чувствовал себя слегка разбитым. Кофеин был ему необходим — без него он никак не мог сосредоточиться на статье. Этот американо был временной мерой, но, когда придет зарплата, он наконец зайдет в новую кофейню перед офисом, возьмет там не просто какой-нибудь американо или эспрессо, может латте. Или даже мокачинно. И сэндвич. И, может быть, даже десерт. Тогда он сполна насладится вкусом, делая вид что отлично разбирается в кофе.
Подойдя к кассе, Паша бегло изучил меню. Цены были всё такие же приятные - американо стоил 3.15 рубля. Едва горячий кофе оказался в его руках, он почувствовал странное облегчение, как будто от него отступила незримая тяжесть.
Когда он вышел из кофейни, дождь уже прекратился. Мокрый асфальт отражал редкие фонари, воздух наполнился свежестью. Теперь хоть можно не спешить. Он шел медленно, наслаждаясь тишиной, пока не вышел на площадь перед Дворцом Независимости.
Внезапно перед его носом мелькнула черная тень, и он едва успел перехватить стаканчик, который чуть не пролил на себя. Тень издала протяжное «кар», и Паша, отдышавшись, увидел, как ворон взмыл в небо. Что-то опустилось прямо перед его ногами. Это было воронье перо.
Оно упало на гранитную плиту, отмечающую нулевой километр. Паша нагнулся, заметив, что оно приземлилось точно на надпись. Точнее на выбитые в камне слова: «Гомель — 315 км». На мгновение его охватило странное чувство — будто цифры и перо были частью какого-то неясного послания. Но он тут же отмахнулся от этой мысли и, пожав плечами, продолжил путь в офис.
***
День прошел в тщетных попытках набросать план для статьи. Ни одна из версий плана Паше не нравилась. Но это уже проблема следующего дня. Наконец Паша вернулся домой. Снял промокшую куртку, повесил её на крючок у входа и устало прошел на кухню. Вскипятил воду для чая, но, задумавшись, так и не налил его в чашку. Решив, что после промокшей прогулки стоит согреться, он отправился в ванную. Не хватало ещё и простудиться.
Горячая вода приятно обволакивала тело, смывая напряжение. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом, но вдруг напор ослаб, а вода стала едва теплой. Паша вздохнул, выключил душ и вытерся полотенцем. "Надо будет сказать хозяину квартиры", — мелькнула мысль.
Обернувшись в старую удобную футболку и трикотажные штаны, он снова прошел на кухню. Чайник уже давно остыл. Паша включил его заново, насыпал заварку в чашку и ждал, пока вода снова дойдет до кипения. Через пару минут он наконец сел на диван с горячим чаем, обхватил ладонями чашку и сделал небольшой глоток.
Прокрутив в голове прошедший день, расстроившись, что толком не получилось сделать ничего путного, он взял телефон, пролистал новости. Глаза закрывались сами собой, после долгого рабочего дня за компьютером. Отложив телефон в сторону, Паша откинулся на спинку дивана. Мысли медленно перетекали от статьи к дождливой прогулке, а потом к надписи на гранитной плите. "Гомель — 315 км"...
Ему вдруг вспомнились каникулы у бабушки. Что-то всплыло в глубине памяти, неясное, тревожное. Но стоило ему попытаться описать это чувство и подобрать к нему слова — оно исчезало.
Мысли о Гомеле не оставляли его. Это было странно. Он редко думал о городе, где проводил детские летние каникулы у бабушки. Может, воспоминания нахлынули из-за случайной надписи? Или перо ворона стало триггером, заставив мозг вытащить из глубин памяти давно забытые образы?
Перед сном Паша вспомнил голос — тихий, чуть протяжный, словно песня. Бабушка любила рассказывать сказки и легенды Полесья, придавая каждому слову особое звучание. «У старыя часы людзі ведалі, што нельга глядзець у калодзеж апоўначы…»
Эти слова эхом отдавались в его голове и унесли его в сновидения.
Он сидел на крыльце ее старого дома, а она рассказывала:
— У адным сяле быў калодзеж, глыбокі, як сама цемра. Казалі, што калі заглянуць у яго апоўначы, можна пабачыць руку Чарнабога. Яна пацягнецца з глыбіняў, каб забраць таго, хто зашмат суе нос, дзе ня трэба…