Слова звучали мягко, но наполняли сердце тревогой.
Картина сменилась. Исчез старый деревянный дом с крыльцом. Теперь Паша стоял перед этим самым колодцем. Старые камни покрывала черная плесень. Вода в нем была темной и неподвижной, как застывшее зеркало. Сердце сжалось от страха.
В глубине колодца что-то мелькнуло...
Медленно, неестественно, из воды начала подниматься черная костлявая рука. Вода стекала с ее бледных, обтянутых сухой кожей пальцев, оставляя темные пятна на поверхности. Пальцы дрожали, как будто в них ещё теплилась жизнь, но это была иллюзия, кошмарная пародия на движение. Они вытягивались к нему, скрюченные, жадные, с острыми, словно когти, ногтями.
Ледяной ужас сковал тело.
Паша чувствовал, как воздух в легких становится густым, липким, как болотная грязь, мешая вдохнуть полной грудью. Мир вокруг потемнел, сузился до этой руки. До пустой темноты колодца.
Он не мог пошевелиться и не мог закричать.
Только смотреть.
Смотреть как скрюченные пальцы приближаются всё ближе, готовые сомкнуться у него на горле.
Рука резко дернулась вперед, и в этот момент Паша проснулся.
Грудь вздымалась от тяжелого дыхания, сердце колотилось. В комнате было темно, но он ясно ощущал, как холодный страх всё ещё держит его в своих ледяных пальцах.
Он медленно сел на кровати, проводя рукой по лицу.
«Просто сон», — сказал он себе. Но ощущение, что что-то осталось с ним, не исчезало.
***
Паша проснулся рано утром, ощущая тяжесть сна и остаточный страх. Сон о колодце, о темной руке, поднявшейся из воды, казалось, не вылетал из головы. Он быстро собрался и поехал на работу, пытаясь заглушить нарастающую тревогу.
Сквозь окно автобуса Паша наблюдал за городом, который просыпался: спешащие люди, застывшие в пробках машины, ещё не заполненные людьми станции метро.
Первая станция, на которой Паша вышел, была «Немига». Поток людей стал больше. Но Паша чувствовал себя слишком отдаленным от них. Он будто наблюдал за людьми вокруг, но никогда не представлял себя участником в их жизни.
На «Октябрьской» он пересел на другой поезд, направляясь к центру города. Он всегда удивлялся, как много людей, стремящихся к своим целям, но одиноких в одном потоке. Почти как он. Наблюдатель.
Сторонний, отчужденный.
Чаще всего ему было проще оставаться на расстоянии, чем влезать в события своей жизни. Все решалось само собой — или не решалось вовсе. Это злило иногда. Но часто оставляло равнодушным.
Когда Паша вышел из метро, его охватила тревога.
Ничего вроде особенного, просто невыносимое ощущение неопределенности. В голове крутился вопрос: что он вообще делает в журналистике? Почему выбрал этот путь? Статья о Беларуси… о достопримечательностях, которые никому не интересны. Он был хорош в своем деле, в этом сомнений не было. Пожалуй, даже лучше, чем многие. Но в нем не было того, что нужно для настоящего успеха: амбиций и способностей врываться в события истории. Он привык быть наблюдателем. За кем-то.
В офисе он сразу пошел к своему рабочему месту. Включив компьютер, открыл вкладки, которые оставил вчера. В одной из них привлекла внимание новость из Гомельской области. Археологи нашли полуразрушенную усадьбу, а при раскопках наткнулись на старый засыпанный колодец…
Колодец?
Паша замер, перед глазами потемнело. Его сердце вдруг забилось быстрее, и он почувствовал, как страх подступает. Казалось вот-вот до его плеча дотронется та самая черная рука из легенды. Он уже чувствовал её костлявые пальцы.
Это было то самое место из его сна. Точно! То самое колодезное место, которое она, бабушка, описывала в своих легендах!
Паша продолжал смотреть на экран, его руки задрожали. Он знал, что это не просто совпадение. Он почувствовал, что нужно быть там. Он встал из-за стола, тяжело дыша, и направился к начальству. В его голове вертелась только одна мысль — командировка.
После нескольких слов с начальником, которые пришлось тщательно продумывать уже на пути к кабинету, Паша получил разрешение.
Он не мог поверить, что все сложилось так легко.
Но он был готов.
Так ему хотелось верить.
***
В поезде Паша сидел у окна и смотрел на проносящиеся мимо пейзажи, стараясь избавиться от тревожных мыслей. Его телефон звякнул, и он увидел, что это Никита.
— Ты что, псих? В командировку в Гомель собираешься? — Никита смеялся, но в его голосе звучало что-то вроде заботы.
— В Гомельскую область точнее. Ну да. Есть тут одна история… про колодец. Слышал что-то о легендах Полесья?
— Легенды? Ты серьезно? — Никита рассмеялся. — Это же тот самый Паша, который всю жизнь в компе сидит, а теперь вдруг к древним мифам? Решил стать частью этой легенды? Как тебе вообще утвердили командировку?