— Лестницы, это игра для молодых .
— Не говоря уже о парашютах — сказал Гримсби. Он почувствовал небольшой прилив силы, когда произнес это слово, которое обычно приберегалось для его заклинания. Он с небольшим усилием подавил свой порыв — Итак, вы думаете, что этот... Как вы его назвали?
— Ашмедай — произнес Мэйфлауэр, почти выплевывая это имя.
— Вы думаете, этот парень, Ашмедай, изготовил шкатулки Мансграф?
— Я знаю, что он это сделал.
— Хорошо. И вы думаете, он просто даст нам немного своей крови?
— Нет, я так не думаю. Но это не значит, что мы не можем взять немного.
— Я думаю, это незаконно.
— Эта тварь управляет подпольным ночным клубом, исповедующим секс-культ. Взятие у него крови, вероятно, будет самым легальным из всего, что там когда-либо происходило.
— Так он человек?
— Нет. Он инкуб.
— Инкуб? — Спросил Гримсби.
— Мужская версия суккуба. Сексуальный демон.
— Демон? Такого понятия не существует.
Мэйфлауэр кивнул.
— Не как вид, нет. Это скорее категория. Бессмертные существа из Другого мира. Они часто питаются человеческими пороками. В данном случае, похотью.
— Демон — размышлял Гримсби, качая головой, чтобы скрыть дрожь, прокатившуюся по его телу — Я даже не знаю, могут ли демоны истекать кровью.
— Я знаю.
— Ой.
Это было все, что смог сказать Гримсби, когда Мэйфлауэр подошел к своему джипу, открыл задний люк и начал копаться в нем.
— Как мы вообще собираемся это сделать? — Спросил Гримсби — Войти и сказать "пожалуйста"? Мне кажется, это опасно, даже если вы имеете дело не с демоническим сексуальным культом.
— С этим — сказал Мэйфлауэр, найдя коробку и открыв её, чтобы показать десятки амулетов и талисманчиков. Он выбрал один, он был похож на обугленную кость, обернутую кожаным шнурком, и поднял его.
— Мы собираемся сразиться с демоном с помощью готической бижутерии из долларового магазина?
Мэйфлауэр вздохнул.
— Это талисман. История его восходит к старым временам. Очень старым временам. Эш боится его.
— Почему?
— Потому что это его собственная косточка на мизинце. Последний смертный, победивший его, использовал её для этого. Исторически сложилось так, что каждый раз, когда ему надирали задницу, это начиналось с этой штуки.
Гримсби обнаружил, что, несмотря на нервозность, на его губах появляется улыбка.
— Так, обещание на мизинчиках?
Мэйфлауэр только проворчал и повесил талисман себе на шею.
Гримсби замолчал.
— Подожди, а мы не могли бы просто привязать лозоходец к этому? — Я имею в виду, что это часть его тела, а кость, это, или, по крайней мере, была живой тканью.
Охотник нахмурился.
— Сомневаюсь. Эту штуку долго жгли, а огонь способен очистить любую магию, которая в чем-то еще осталась.
Гримсби ощупал шрамы от ожогов на своей руке. Ничто в них не казалось очищенным. На самом деле, они казались ему извращенными, даже неправильными, хотя он прожил с ними так долго, что уже не замечал этого.
— Значит, мы, э-э, просто войдем и пригрозим ему этим? — Спросил Гримсби, внезапно почувствовав, что ему стало немного трудно дышать по мере того, как раскрывался план Мэйфлауэра.
— Да. Это может превратить его в пепел в его собственных владениях. Ему потребуются месяцы, чтобы восстановиться после того, как он превратится в груду пепла. Еще годы, если я развею этот пепел с реактивного лайнера.
— Прах к праху, мы все падем — пробормотал Гримсби, и его нервы превратились в бессмысленные колкости. Он вдруг задался вопросом, когда он начал так сильно потеть и от кого у него закружилась голова — Итак, мы получили демона криптонит. Это хорошо.
— Это не всех демонов. Только он. Вряд ли это остановило бы кого-то еще.
— Ладно, Эш криптонит. Так же хорошо. Так же хорошо. Ничуть не хуже — поспешно добавил Гримсби. В этот момент ему было трудно стоять на ногах.
Мэйфлауэр кивнул и закрыла люк. Он направился к водительской двери, но остановился, когда Гримсби не последовал за ним.
— Ну? — спросил Охотник.
Гримсби старался сохранять спокойствие. Он старался говорить не слишком быстро. У него ничего не получилось с обоими пунктами — Итак, позвольте мне все прояснить. Мы просто собираемся сбегать по быстрому поручению, раздобыть немного демонической крови, использовать её для заклинания, чтобы разыскать украденную Шкатулку, в которой содержится нечто настолько отвратительное, что самая опасная ведьма из ныне живущих была готова расстаться с жизнью, лишь бы это не попало в чужие руки, а затем мы собираешься попытаться уничтожить тварь, которая убила самую опасную ведьму из когда-либо живших на свете? — Он сделал отчаянный вдох, опустошив легкие для своей напыщенной речи — Этим все сказано?
— Звучит примерно так.
— Круто. Знаешь, несколько часов назад я выступал перед группой детей рядом с пластиковым замком, одетый в балетную пачку.
— И?
— И? И? Это безумие. Я, должно быть, сошел с ума.
— Это была твоя идея — пойти со мной, колдун. Хочешь забраться обратно в ту дыру и ждать, пока я вернусь? Будь моим гостем.
Гримсби счел этот вариант заманчивым. Там, внизу, в бункере, он планировал отправиться на поиски шкатулки и убийцы Мансграф, и это было похоже на грустные грезы наяву. Теперь, здесь, наверху, когда Мэйфлауэр ждала, чтобы он поторопился, это казалось слишком неотложным. Он старался не думать о том, насколько труднее будет, когда придет время действительно это сделать.
— Ну что, колдун?
Гримсби уставился в землю и сжал кулаки так сильно, что хрустнули костяшки пальцев. Если он хотел стать Аудитором, ему нужно было вести себя соответственно. Ему нужно было заслужить это.
— Нет, я в порядке.
— Нет, ты не в порядке.
Гримсби на мгновение задумался, затем кивнул.
— Нет, не в порядке. Пошли
Охотник некоторое время смотрел на него, затем кивнул.
— Хорошо. Он направился к джипу и указал на заднее сиденье — Садись в машину.
— Что? Только не сзади!
— Только не сзади. Еще раз.
— А я не могу просто покататься с дробовиком?
— Ты вообще знаешь, как обращаться с дробовиком?
— Какое это имеет значение? Это просто фигура речи...
Мэйфлауэр полез в бардачок и вытащил обрез длиной едва ли более фута.
— Это фигура речи? — спросил он, заканчивая предложение.
— Хорошо.
Гримсби забрался на заднее сиденье и захлопнул за собой тяжелую дверцу.
Мгновение спустя Мэйфлауэр сел за руль и завел джип.
— Так где же этот демонический андеграундный... — Гримсби прочистил горло и почувствовал, что его лицо неловко краснеет — культ секса? Не похоже на что-то, что было бы в навигаторе.
— Что?
— Неважно. Ты знаешь, куда идешь?
— А как еще я мог бы туда попасть? Подожди.
Мэйфлауэр прибавил оборотов, и кашляющий джип затарахтел, как будто был на пороге смерти, а затем издал неожиданный рев. Очевидно, высокая передача часто использовалась и была хорошо обкатана. Он чуть не перемахнул через бордюр и свернул на боковую дорогу, ведущую к шоссе 93, которое вскоре сворачивало на север, чтобы вернуться к огням Бостона.
— У тебя есть какая-нибудь музыка? — Спросил Гримсби, чувствуя, как его начинает укачивать.
— Конечно — ответил Мэйфлауэр. Он опустил стекло, чтобы в джип с ревом ворвался ветер.
— Я имел в виду что-то вроде радио! — Гримсби пришлось перекрикивать холодный воздух.
Мэйфлауэр только покачал головой и прибавил скорость.
Гримсби вцепился в прутья решетки заднего сиденья, готовясь к внезапным перестроениям и поворотам. Он попытался собраться с мыслями, пока у него была возможность, но голова у него шла кругом.
Столько всего произошло за такое короткое время, что он даже не был уверен, могло ли это быть реальностью. Прошедший год пролетел как в тумане, каждый день был более или менее таким же тяжелым, как предыдущий. Казалось, что ничего и никогда не изменится, что его жизнь, это скучный, неизменный сценарий.