— Он все еще заперт?
В кожаную обивку были вделаны две застежки, по одной с каждой стороны откидной ручки. Гримсби попробовал обе, но они не поддавались.
— Да.
Под рукояткой была единственная замочная скважина, на латунной поверхности которой были выгравированы едва различимые символы.
— Ну что ж — сказал Гримсби — по крайней мере, это мы получили. Вместе с тем, что было внутри.
Мэйфлауэр снова вонзил иглу в кожу. — Несмотря на всю ту пользу, которую это мне приносит.
— Что?
— Мне не нужна эта чертова коробка, Гримсби!— Он сплюнул в канаву — Мне нужна голова того, кто убил моего напарника. И даже если этот фамильяр был тем, что убило её, я должен уничтожить того, кто это сделал — Его тон становился все жестче по мере того, как он говорил, пока он чуть не сплюнул сквозь зубы. Его рука снова и снова протыкала иглой собственную плоть, туго натягивая шов.
Наконец, он отложил иглу и щипцы, завязал шов и перерезал нитку зубами. Он полил рану коричневой жидкостью и сделал еще один глоток, хотя на этот раз выпил гораздо больше, чем в прошлый раз. Он залпом осушил бутылку и разбил её о землю с такой внезапной яростью, что Гримсби отскочил на шаг.
— Но теперь — сказал Мэйфлауэр, глядя на разбитое стекло — у нас нет никаких зацепок. Некуда идти, некого допрашивать, и единственная чертова зацепка, которая у меня есть, это то, что тот, кто это сделал ведьма, и что это, вероятно, не ты.
— Это больше, чем у тебя было вчера.
— И это все равно ничего не значит — Он покачал головой — Без возможности отследить сукина сына, который это сделал, у меня столько же шансов найти его, как если бы я выстрелил в воздух и попал в ублюдка.
Гримсби не знал, что сказать. Мэйфлауэр был прав. Шкатулка была их единственной зацепкой, и хотя они нашли её, это не привело к тому, кто стоял за всем этим.
— Что ж, есть хорошие новости — сказал Гримсби.
— Как?
— Если этот парень был готов убить Мансграф, самую опасную ведьму на Восточном побережье, чтобы заполучить эту шкатулку, то он почти наверняка попытается убить нас, чтобы вернуть её.
Мэйфлауэр кивнул.
— Да. Может быть, и так — Казалось, он испытал искреннее облегчение, по крайней мере, небольшое.
— Вот это настрой! Нам просто придется... не спать? Я полагаю?
— Я вчера выспался. Со мной все будет в порядке.
— О, хорошо. Видишь ли, обычно я предпочитаю поспать.
— Обжора.
— Виноват. Но сначала я хочу стать настоящим обжорой. Я хочу найти ближайшее заведение, где продают тушу животных, и съесть все, что у них есть.
Мэйфлауэр кивнул.
— Это неплохой план — Он взял чемодан у Гримсби и забросил его на заднее сиденье джипа — Пойдем, я плачу.
Гримсби впервые за последнее время почувствовал волнение, а не страх, и обежал джип с другой стороны.
Там, на капоте, сидел, дрыгая своими слишком большими ногами, Вудж. В руке он держал потерянный ботинок Гримсби.
Он швырнул ботинок на босую ногу Гримсби.
— Пора приниматься за работу, полукровка — сказал Вудж — Или пора перестать дышать
— Вудж! — Сказал Гримсби, внезапно вспомнив о крошечном существе и их сделке — Как дела, здоровяк?
Он взял свой ботинок и сунул в него ногу.
Вудж хмуро посмотрел на него.
— Не такой уж он и большой.
Гримсби начал отвечать, но был несколько сбит с толку, когда Мэйфлауэр с другой стороны джипа направил пистолет в затылок Вуджу.
— Не двигайся — сказал он.
Вудж проигнорировал его и повернулся так, что дуло уперлось ему прямо между козлиных глаз. Он потрогал пистолет пальцем, затем облизал палец длинным извилистым языком. Он улыбнулся своей обычной вызывающей ухмылкой.
— Слишком молод. Вудж этого не боится — сказал он, затем раздраженно махнул рукой Мэйфлауэру и повернулся обратно к Гримсби — Пришло время полукровке выполнить свою сделку.
Мэйфлауэр бросил на Гримсби быстрый взгляд.
— Так это и есть та штука, с которой вы заключили сделку?
Он попытался изобразить на лице уверенность. Это было больше похоже на растерянное беспокойство.
— Да. Мэйфлауэр, Вудж. Вудж, Мэйфлауэр.
Вудж искоса взглянул на Охотника, ковыряя при этом скрюченным пальцем под своим висячим ухом.
— С какой стати Вуджу беспокоиться о том, кто это?
Гримсби глубоко вздохнул.
— Послушай, Вудж, у бармаглота был тяжелый день. Может, продолжим в другой раз?
Вудж покачал головой в шлеме-луковице, его длинные уши затрепетали, словно он верил, что может летать.
— Нет, нет, нет! Это должно произойти сегодня вечером, полукровка. Сегодня, сегодня!
Гримсби застонал.
— Почему именно сегодня? Почему последние два дня были самыми напряженными и наполненными ужасом сорока восемью часами в моей жизни, по крайней мере, если не считать акции купи что-нибудь одно-получи что-нибудь одно в ККМВД на день рождения?
— Кто может продавать подарки на день рождения? — Спросил Вудж, обращаясь почти к самому себе, затем покачал головой — Нет, должно быть, сегодня вечером! Но Вудж знает, где. Вудж знает, где она это спрятала.
— Где, кто что спрятал? — Спросил Гримсби.
Вудж оскалил зубы в ухмылке.
— Где эта сучка спрятала свой ключ.
Гримсби почувствовал, как у него перехватило дыхание. Если Вудж хотел, чтобы они помогли ему достать ключ, это означало, что он в пределах досягаемости. Без ключа шкатулка не была бы по-настоящему защищена, так как тот, кто за ней охотился, скорее всего, мог воспользоваться ключом, чтобы найти её.
Он перевел взгляд на Мэйфлауэр, которая все так же неподвижно смотрела на Вуджа. Он медленно убрал пистолет в кобуру.
— Где, Вудж? — Спросил Гримсби — Где она спрятала ключ?
Улыбка Вуджа стала еще шире.
— Откуда мы вообще знаем, что это тот самый ключ? — Спросил Гримсби, изо всех сил вцепившись в Мэйфлауэра, когда тот резко свернул с дороги. Рука Охотника была на старой перевязи, но это не сильно замедлило его движение.
— У нее был только один — сказал Мэйфлауэр — Ко всем её хранилищам и ко всему остальному, что она заперла в своем логове. Он взглянул на нацарапанную записку, которую дал им Вудж. Это был не совсем адрес, по крайней мере, на почте его не узнали бы, но Мэйфлауэр, казалось, был уверен, что примерно знает, где это находится.
— Всего один ключ? Что, если она его потеряла?
— В этом-то и дело — сказал Мэйфлауэр — Ключ проклят.
— Конечно, это так. Почему нет? Дай угадаю, это превращает твои пальцы в морковку или заставляет тебя безумно влюбиться в искусство эротической керамики?
— Не будь идиотом. Это исчезающее проклятие.
— Что?
— У Мансграф был один ключ, один-единственный чертов ключ, которым можно было открыть любую мерзость, которую она когда-либо запирала. Подумайте, какой вред может быть причинен, если кто-нибудь завладеет им и начнет открывать все замки, какие только сможет найти. И она наложила на него проклятие.
— Разве это не глупее, чем проклятие порнографической керамики?
Он вздохнул.
— Как только откроется замок, все пропало. Гомосексуалист. И это снова проявляется в каком-то неудобном месте, о котором знает только она.
— Определите слово неудобный.
Он пожал плечами.
— Это место никогда не бывает одним и тем же, и из-за этого его так трудно найти. В прошлый раз ей понадобилась моя помощь, чтобы найти его
— Где это было?
— В Иерусалиме.
— О, боже. Это довольно далеко.
— Да. Так что нам нужно добраться до него и воспользоваться им, пока он снова не исчез.
— Но, что насчет Вуджа?
— Что насчет него?
— Он попросил меня помочь достать этот ключ, где бы он ни был.
— И?
— И... и я полагаю, он хочет этого не просто так? Я думаю, в логове Мансграф есть дверь, через которую ему нужно пройти.
Мэйфлауэр покачал головой.