Хриплый голос становился все ближе, сковывая меня ужасом.
- Омерзительный запах твоей крови каждый раз выводит меня из каменного обличия, не давая спать днем.
Я не оборачивалась, боясь увидеть горгулью позади, и ничего не отвечала, чувствуя, как язык приклеило к небу. Рука сама потянулась к волшебной палочке на левой руке, но пока оставалась в держателях. Что я могла сделать против летающего мутанта сведущего в магических науках?
- Я чувствовала твое присутствие, когда ты блуждала по коридорам школы в каникулы и когда спала в моей башне, - горгулья зашипела, и я вздрогнула, - я с трудом сдержалась, когда вы рыскали в моем кабинете.
Меня парализовал страх.
- Ты должна быть мертва…
С этой фразой я вскочила со стула и ринулась со столба вниз, пролетев пару ступенек и рухнув на каменный пол. Вся в ссадинах я захлопнула за собой напольную дверь в кабинет, слыша скрежет по ту сторону. Не останавливаясь, я пробежала вниз по лестнице шесть пролетов и вылетела в арочный проход, так хорошо продуваемый зимними ветрами. Свежий воздух меня отрезвил. В общем холле я встречала учеников, толкующих о прошедших соревнованиях, о победе ТЕЛЬЦОВ и о втором месте ВЕСОВ. Но меня все это не занимало. Не найдя никого из друзей и не обнаружив родителей в их кабинетах, я помчалась домой, где ожидала найти бабушку.
- Ты уверена, что все горгульи, которые охотились за нашей семьей, погибли? – выпалила я с порога.
- Что случилось у моей чародейки? – она, как обычно, пила чай на кухне, попутно перебирая травы.
- Уверена, что не осталось ни одной горгульи, по какой-то причине желающей нам смерти?
- Конечно, - бабушка неуверенно улыбнулась.
- А не подскажешь, почему они хотели всех нас убить? – я скинула шапку с шарфом, и мое сердце почти успокоило свой ритм после пробежки.
- Эта история семьи твоего деда, и мне рассказали лишь то, что между семьями кровная вражда, но почему я не знаю.
- Ясно.
Я закатила глаза и, бросив куртку в шкаф, пошла к себе в комнату, в надежде найти какую-нибудь информацию в «чудо-блокноте» - хабитушке, не зря же я его с гуглом сравнивала.
- Ален, что-то случилось? – еще раз спросила бабушка.
- Ничего, - бросила я в ответ, скрываясь за лестничными перилами.
Весь оставшийся день и еще несколько дней после я искала информацию в книгах и статьях хабитушки, не посещая школу и практически не покидая собственной комнаты, но так ничего и не нашла ни о противостоянии горгулий с Сирианами, ни о биографии Галиши Нотан. После очередного письма, что принес мне крито от Чины, я зашвырнула Дуню в дальний угол. Подруга тонко намекала на мою зацикленность и просила не пропускать уроки. По сухим строкам сложно было понять, верит мне Чина или нет, но все же убеждала, что мне нечего бояться, при любом нанесении вреда Галишу Нотан отстранят от преподавания и ей будет заниматься Лунопалитет. Что подразумевается под «заниматься», я не знала, но сомнения на этот счет питал тот факт, что сотни лет горгульи безнаказанно охотились на членов моей семьи.
Возможно, мое заточение продлилось бы еще несколько недель, а то и месяцев, если бы мама не передала послание от директрисы. «Лично в твой адрес», - добавила она немного рассерженно, потому как даже у нее все эти дни не получалось уговорить меня вернуться к учебе. Комская Лилия через маму просила меня появиться в школе в это воскресенье на празднике Красных Лент, присутствие обязательно для всех учеников, и в понедельник зайти в кабинет директора, если вопрос о посещении занятий не решится сам собой. С первых слов я отмела эту затею.
- В таком случае может встать вопрос об отчислении, - подчеркнула мама всю значимость переданного от директора сообщения. – Если уж ты ничего не хочешь нам рассказывать, то, пожалуйста, разберись с этой проблемой самостоятельно, - она огорченно опустила голову набок, эти слова с трудом ей давались. – Бабушка рассказала, что ты спрашивала о горгульях. Если причина в них, то поверь на острове мы в большей безопасности, чем где-либо еще.
- Но почему, почему ты в этом так уверена? Ведь раньше они безнаказанно нас травили. Что изменилось?
- Всех членов этого семейства поймали и осудили за кровную месть, поэтому теперь нам ничего не угрожает.