Дуглас вернулся к первой линии обороны и стал ждать. Через какое-то время ему даже стало казаться, что дикари хотят взять его измором, как раздался адский рёв с улицы. Потом в главный вход вломился бульдозер, работающий на последних запасах топлива, обшитый стальными листами и с прицепом, из амбразур которого торчали дула винтовок и стрелы арбалетов. Кроме того за бульдозером следовала группа бойцов со скорострельными пистолетами и с самодельными металлическими кирасами. Вождь дикарей, засевший внутри своего танка начал рычать в громкоговоритель со всей злостью.
— Если мы тебя поймаем, то будем варить на медленном огне, умник!
— Если! — Выкрикнул он им в ответ и начал отступать назад, попутно отстреливаясь от врагов, которые уже бежали к деревянным баррикадам.
Дуглас скрылся в глубине палаточного городка и достал свой последний козырь — шашки с динамитом. Он поджёг их все и кинул россыпью в сторону надвигающейся стальной угрозы. Они упали рядом, но бойцы дикарей естественно всё увидели и попытались исправить ситуацию — две шашки кинули вглубь торгового центра, третья попала под колёса прицепа и её фитиль потух, а вот с последней им не повезло. Дуглас успел ненадолго подняться из своего укрытия и подстрелить бойца, который уже сжимал динамит в своей руке.
И если бульдозеру повезло, и его экипаж отделался контузией или просто потерял сознание, то прицеп и штурмовики получили по полной программе. Всё помещение вмиг покрылось пылью, и спланированный штурм превратился в бойню. Нервы дикарей не выдержали, и их остатки ринулись в последний бой. Пока неуправляемый трактор крушил стены и поднимал очередные клубы пыльной субстанции и праха, Дуглас и бродяги стреляли друг в друга почти вслепую, время от времени переходя в рукопашный бой.
В такой обстановке скорострельный автомат Дугласа и респиратор давали ему преимущество. Изрядно вспотев, получив ножевые и пулевые ранения в правую руку и живот, он продолжал бой. В какой-то момент ему пришлось рискнуть и прерваться, чтобы наглотаться болеутоляющими, но он даже и не думал отступать. Его устраивала только полная победа — тогда он смог бы продолжить путешествие, не боясь преследования, и получал возможность взять все ценные вещи с поля боя.
Пыль наконец стала оседать — водитель бульдозера пришёл в себя и ждал, когда видимость станет достаточной, чтобы начать “погоню” за Коулом. Они встретились взглядами, и Дуглас достал дальнобойный пистолет, взятый у Хирша. Началась игра в тир — Дугласу нужно было попасть в щель между стальными листами и прибить человека за рулём. Он ещё толком не представлял, как завладеть этой игрушкой, но он точно знал, что она ему пригодится.
Глава 5. Labyrinth
— Ты уверен, что знаешь дорогу?! — Саманта оглядывалась по сторонам в надежде запомнить путь, но этот лабиринт из высоких белоснежных кристаллов выглядел слишком однообразным. — Мы здесь шляемся, наверное, уже несколько часов!
— Не волнуйся, ты просто потеряла счёт времени, — ответил ей Вергилий сахарным голосом, он старался быть максимально убедительным и дружелюбным, — мы движемся в правильном направлении и уже скоро выйдем к тоннелю. Согласно легендам там должен быть секретный путь в пустошь.
— За всё время нашего знакомства ты ни разу не спросил про своё прошлое. Даже про своё имя. Почему?
— Потому что это безумно весело! — Остановился и начал кричать в небо, размахивая “руками”. — У меня нет никаких обязательств перед этим миром! И в тоже время я знаю, как здесь всё устроено! Я свободный актёр на сцене! Я свободен от самого себя и могу делать всё, что захочется!
— Ты совсем выжил из ума?! Мы чёрт знает где, вокруг нас только каннибалы и маньяки, а ты тут кричишь во всё горло! — Схватила его за горло и потащила к себе.
Саманта обладала буйным нравом, и её вспышки ярости зачастую приводили к рукоприкладству. К тому же она, как житель пустоши, доживший до тридцати лет, находилась в хорошей физической форме, умела стрелять и драться на смерть, что только помогало ей бить морды всем несогласным (естественно с переменным успехом). Сейчас она больше всего хотела сбежать из этого кошмара и вернуться в Мегиддо — что-то в её подсознании говорило о незавершённых и крайне важных делах в этом городе. Поэтому все вещи, встающие на пути Саманты, вызывали у неё раздражение и накапливающийся гнев.