— Наверно, так нужно было, — спокойно пояснил мальчик.
На следующей остановке поднялись две молодые женщины, одна из которых была с девочкой, другая — с мальчиком. Детям было по три-четыре годика. Мамы усадили их вместе, сами уселись за ними и продолжили прерванный разговор.
— Я знаю их, они из нашего детского сада, — шепнул мальчик Алексею Александровичу.
— Ты знаешь всех ребят?
— Нет, не всех, но многих. Ты, наверное, тоже ходил в детский сад?
— Да, — ответил он неохотно.
— Тебе не хочется вспомнить кое-что из детства?
— Как сказать… Не очень… Да и затуманено в моей голове это прошлое.
— Ничего светлого не осталось от той жизни? — допытывался мальчик.
— Не знаю…
— Посмотри на этого мальчика и эту девочку, — сказал он вдруг, — видишь, они шушукаются и хихикают. Как ты думаешь, они влюблены?
— Какое им время влюбляться!
— Это почему? — возразил мальчик. — Кто может сказать, что именно сейчас не определяется их отдалённая судьба?
— Но это очень раннее детство… — стоял на своём Алексей Александрович.
— Я всё же думаю, что они шепчутся о своём будущем.
— Ни о каком будущем они не шушукаются… Говорят, наверное, о каких-то глупостях.
Мальчик сердито посмотрел на него.
— Дети не умеют говорить глупости, — сказал он строго, — они могут говорить о кошке, о мышке, о солнце, об облаке, могут говорить ни о чём. Это для вас — взрослых — глупости. Но так они обсуждают смысл жизни. Однако взрослые часто мешают им этим заниматься.
Автобус остановился, и мамы засуетились.
— А ну-ка, Машенька, быстро…
— А ну-ка, Лёшенька, вылезай…
Родители тоже сошли с автобуса вслед за детьми.
Машенька и Лёшенька взялись за руки и побежали вперёд. Мамы погнались за ними.
Во дворе детского сада было много детей и взрослых — мам, пап, бабушек и дедушек.
Мальчик потянул Алексея Александровича за руку и тихо сказал:
— Вот она — Антонина Георгиевна, моя воспитательница. Теперь ты можешь уйти. Вечером за мной придёт мама, так что ты можешь заниматься делами о переезде в другой город, — сказал мальчик.
— Хорошо…
Мальчик направился в сторону воспитательницы.
Алексей Александрович не ушёл сразу — он взглядом провожал мальчика, пока тот не присоединился к группе Антонины Георгиевны. Но стоило ему повернуться и сделать пару шагов к выходу, как услышал, что мальчик зовёт его. Он подбежал к нему, взял за руку и отвёл в сторонку.
— Можно, я доверю тебе секрет?
— Конечно!
— А ты не скажешь маме?
— Нет, раз ты этого не хочешь.
— Тогда наклонись, шепну тебе на ухо.
Алексей Александрович присел на корточки, и мальчик проговорил ему прямо в ухо:
— Понимаешь, случается так, что в тихий час я мочусь в постели. Из-за этого Антонина Георгиевна злится на меня и угрожает…
В это время раздался резкий мужеподобный голос Антонины Георгиевны:
— Алексей, вернись немедленно, хватит шушукаться!..
— Я ненавижу её… — шепнул мальчик и не спеша побрёл обратно.
Алексей Александрович так и остался сидеть на корточках, как изваянная из камня скульптура. Детей завели в здание. Он прислонился к забору, закрыл глаза и вслушался в голос мальчика — хотел за звучанием и за словами увидеть то, что могло происходить в этом белоснежном здании. «Я ненавижу», — сказал мальчик. Видимо, это она ненавидит его, что и вызывает в нём ответную ненависть. Алексей Александрович не педагог, то есть, не имеет диплома о так называемом высшем педагогическом образовании, но разве нужно им быть, чтобы понять: любовь воспитывается любовью!
Во дворе ещё оставались взрослые, которые привели детей; они стояли группами, о чём-то говорили, а потом медленно расходились. Сторож велел всем покинуть двор. Алексей Александрович оглянулся и нашёл уголок, где мог укрыться от сторожа. Тот, освободив двор, запер ворота на тяжёлый замок и вошёл в свою будку.
Алексей Александрович сел на траву, прислонился к стволу дерева и закрыл глаза. Тайна мальчика жгла всё его нутро. Он один со своей тайной, как и Алексей Александрович один перед своими мучительными переживаниями
Со второго этажа то и дело он слышит резкий мужеподобный голос воспитательницы. Голос кажется ему до боли знакомым и вызывает злобу и страх.
Он старается вообразить, что сейчас происходит с мальчиком.
Смутные воспоминания начинают в нём разворачиваться и потому в тетради из двухсот страниц об этой полосе жизни у него остались лишь неразборчивые каракули.
Но сейчас эти каракули раздвигаются как двери, и он вместе со всей группой детей входит в спальную комнату.