Мой таинственный незнакомец не стал зря тратить время. Он сразу приступил к моему обучению: моральному, духовному и физическому. Из-за того, что случилось со мной в детстве, в школу я не ходила, поэтому моим образованием занялся он. Я обучилась грамоте, химии, биологии, анатомии и прочим наукам. Кроме того, незнакомец настоял, чтобы я изучала все известные на тот момент языки. В результате, я была очень образованной, красивой и очень опасной. Он обучил меня премудростям обольщения. Научил быть безликой, бесшумной и незаметной. В самой людной толпе, если была моя воля, меня никто не видел и не слышал. Я с легкостью проникала в закрытие дома и тайные убежища моих жертв, а на утро там находили бездыханные тела... или не находили вообще. Я стала профессиональным убийцей во всех отношениях.
Но не все мои жертвы были плохими людьми, и в этом заключалась главная проблема. Он так и не смог уничтожить во мне человека. Убивать преступников, насильников и прочий сброд - одно дело. Убивать людей, которые просто кому-то не угодили - совершенно другое.
Закрыв глаза, я вспомнила один из своих первых уроков, который преподал мне мой учитель....
...крепко связанные руки, находящиеся в одном положении уже несколько часов, порядком затекли. Но натягивать путы было рискованно. Веревка, которой были связаны мои руки, была продета в чугунное кольцо над моей головой, и, вторым своим концом, обвивала мою шею. Чтобы я не вздумала подтянуться, и дать отдых своим рукам, при этом, не задушив себя, мои ноги тоже были привязаны к полу. Полностью обездвиженная, беззащитная и доступная.
- Давай еще раз, - в сотый раз начал отец. – За что ты наказана?
Замешкавшись с ответом, я ощутила дикую боль в районе лопаток. Из моего горла вырвался крик, а за ним последовал еще удар. Крик, удар, крик, удар. Усилием воли мне удалось сдержать очередной рвущийся на волю крик. Прекратились и удары.
- Быстро, - поспешно начала я. – Он умер слишком быстро. Но разве….
Снова удар. Стиснув зубы изо всех сил, я сдержала дикий вопль. Снова ошибка, снова боль.
- Я не разрешал тебе рассуждать, - недовольно заметил Отец. – Но я рад, что ты не кричишь. Да, он умер слишком быстро, а заказчик хотел, чтобы он страдал. Ты будешь висеть. Два дня. Без еды, воды и тепла. За брата не переживай, я присмотрю за ним.
Уходя, он остановился возле канделябра:
- Забыл сказать, света тоже не будет.
И тьма окутала меня со всех сторон. И с тех пор она не отступала, вот только страха перед ней у меня больше нет. Когда мое наказание окончилось, и я вышла из темноты, Отец занялся моим лечением. Но только для того, чтобы вскоре снова меня наказать. Иногда мне казалось, что он дьявол, он умел доносить свою мысль через боль с первого раза. Я не совершала ошибки дважды, никогда, но были новые, а за ними шла боль.
Я плеснула еще выпивки, и сделала пару глотков. Несмотря на всю боль и унижение, я не чувствовала ненависти к Отцу. Искренняя и всепоглощающая благодарность, ведь он уберег меня от довольно опасного жизненного пути, спас Саймона и дал нам шанс на жизнь.
- Трудный день? – Том поставил рядом с моим стаканом еще один и наполнил его наполовину. – Третий раз за неделю. Что-то случилось? Я обеспокоен.
- Просто работа, - я неопределенно пожала плечами, - У всех бывают трудности с начальством.
- Не каждый день, - усмехнулся Том. – Тебе нужно научиться отдыхать. Ты все время работаешь, печешься о Саймоне, а ведь он уже не маленький. Пора бы и ему о тебе позаботиться. Вон, вымахал выше меня, а ведь раньше я на него свысока смотрел.
Я горько рассмеялась. Том был прав, Саймон и, правда, вырос за эти двенадцать лет. Но я все еще вижу…. Малыш.
- Ты знаешь Том, через что мы прошли. Я не смогу по-другому относиться к брату. Я никогда не забуду, - мои руки непроизвольно сжались в кулаки – я не забуду, как от нас все отвернулись и оставили на произвол судьбы.
Наступило напряженное молчание. Том снова наполнил стаканы и сразу же опустошил свой. Было видно, что он пытается найти слова утешения или ободрения, но не находил их. Я знаю, что он хотел бы утешить меня по-особому, так как давно хотел. Но он был для меня слишком правильным, слишком невинным. С другой стороны, его невинность приводила меня в дикое возбуждение, после чего мне приходилось снимать первого встречного и изливать свою горечь в весьма грубых и грязных проявлениях.
- Так, - перевернув стакан кверху дном, я встала и огляделась. – Надо снять напряжение.