— В моей комнате спит Финч-Флетчли, а я не владею невербальной магией. Так что я не могу там изучать заклинания! — возразил Гарри.
— Ты же знаешь, что вам запрещено применять магию вне Хогвартса? Если из-за Нимфадоры с Грюмом мы смотрим на это сквозь пальцы, то это не значит, что ты можешь… — на мгновение Тед сам пожалел, что затронул эту тему. — И вообще, время — двенадцать часов, давно пора вставать. Да и вообще тебе не кажется, что Джастин тут немного задержался? У него же есть свои родители! Почему он с нами проводит больше времени, чем с ними?
— Он проводит время не с вами, а со мной! Я бы мог к нему сам поехать, но вы же сами сказали, что мне нельзя надолго покидать дом, ведь Блэк может подать апелляцию!
— Ну тогда… Тогда… — Тед запнулся и на секунду задумался. — Андромеда!
Через минуту в комнату зашла миссис Тонкс.
— Можешь чем-нибудь занять парня? У меня уже в ушах жужжит от его заклинаний.
— Гарри, можешь мне помочь на кухне, — быстро нашла задания Андромеда. — Или лучше помоги Нимфадоре с вещами.
— Хорошо, хорошо, — смирился Гарри и бросил недобрый взгляд в сторону Теда. — Я помогу Тонкс.
Он поднялся на второй этаж, но помогать Нимфадоре не пошёл, а вместо этого принялся сочинять письмо Рону Уизли. Тот в прошлом сообщении детально пересказал ему игру загонщиков на матче финала чемпионата мира по квиддичу, на который не смог попасть сам Поттер. Вообще стоит написать письма не только одному Рону. Нужно вновь ответить Чжоу, по возможности, наиболее подробно. Регулярно обмениваясь письмами с Чанг, Гарри смог продолжить с ней общение, даже находясь на расстоянии во множество километров друг от друга.
Стоило также написать профессору Люпину, который стал первым преподавателем защиты от тёмных искусств за последние сколько-то с чем-то лет, который смог удержаться на своём посту больше одного года. Ремус был другом семьи Тонкс и периодически посещал дом, но в последний раз он угодил в ловушку Грюма, поставленную для Поттера. Так что теперь профессор попросил Гарри сообщать ему о таких планируемых «проверках». К слову, после того, как выяснилось, что Блэк на самом деле невиновен, он неожиданно прекратил внезапные нападения, по-видимому, посчитав, что Поттер уже наконец постиг суть «постоянной бдительности». И ведь это действительно было так! Гарри смог спокойно отразить все нападения Грозного Глаза и даже продержаться в бою в среднем целых пять секунд.
Можно было также написать письмо Блэку, тот просил регулярно сообщать, что с ним всё в порядке. Но писать ему Гарри не намерен. Он так и не выяснил, как ему стоит относится к своему крёстному отцу. За это лето они очень много времени провели вместе… В судах…
Сначала Гарри давал свидетельские показания, что анимагический облик Сириуса Блэка — огромная чёрная псина не пыталась нападать на него, а просто смотрела. После оправдания Блэк решил узнать, как жил его крестник в то время, пока он был в тюрьме… И Сириус, узнав лишь немногое, пришёл в ужас! Отец Пирса и сам Пирс оказались в больнице с переломом челюсти, а Блэк временно посетил тюрьму, а вскоре оказался и на суде. Сириус вновь вышел сухим из воды, и уже сам пошёл в атаку удивительным способом — подал в суд… Нет, не на Пирса, не на Дурслей и даже не на мадам Фигг, которая «не досмотрела», а на Дамблдора!
Это был очень странный и сложный суд. Гарри тогда считал Сириуса просто святым человеком за то, что тот избил сразу обоих Пирсов и избежал за это наказания, так что Поттер скрепя сердце согласился дать показания о том, что ему известно о действиях Дамблдора. Он вспомнил всё, вплоть до слов Директора перед распределением, когда тот пытался вернуть его к Дурслям. Тогда Поттер считал, что это было правильно, но вскоре ему было стыдно за свои слова, но Дамблдор после суда заверил, что Гарри поступил правильно и что правда не может быть неправильным поступком.
По одну сторону — вчерашний самый разыскиваемый серийный убийца, который недавно избил двух маглов, а по другую — директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс», кавалер ордена Мерлина первой степени, Верховный чародей Визенгамота, основатель Ордена Феникса и председатель Международной Конфедерации Магов. Мало кто сомневался в победе Альбуса Дамблдора, однако того чуть было не признали виновным! Спасло директора школы то, что вину на себя взяла Арабелла Фигг, которая, как узнал Поттер, должна была следить за его состоянием. В итоге за такую халатность Фигг была приговорена к году Азкабана, а после к отлучению от магического мира.
И после этого Блэк сделал ту вещь, которая резко изменило мнение Поттера о нём — попытался забрать его у Тонксов. Прав у него явно было побольше, учитывая, что прошлый суд по опекунству Гарри проигнорировал завещание старших Поттеров, где было указано, что Сириус Блэк — тот самый, к кому должен был отправиться Гарри Поттер в случае их смерти. Однако даже при наличии завещания родителей и настоящего опекуна Гарри, суд должен был учитывать мнение самого мальчика, которое было предельно ясным: его настоящие опекуны — Тонксы. Сириус вместо того, чтобы согласиться с желанием Гарри, попытался оспорить опеку Теда и Андромеды Тонксов и, потерпев крах, полностью потерял расположение Поттера.
Теперь Гарри не знал, как ему относиться к Блэку. Он посоветовался со своими друзьями: Чжоу была против Сириуса, Джастин — за, Рон сомневался. Но вот с Тонкс поговорить пока что не получалось: она была целыми днями в Министерстве и возвращалась домой только по ночам, когда все — кроме Джастина — спали. За время лета Поттер разговаривал с Тонкс буквально несколько раз. Хорошо поговорили они только на его дне рождения. Нимфадора тогда подарила ему издевательский подарок, который, очевидно, являлся местью за подаренный в прошлом сентябре будильник — кольцо с говорящим стеклянным глазом, который периодически кричал «постоянная бдительность». Тонкс как-то научилась невербально активировать приказ глазу, и поэтому она, каждый раз, когда была свободна — что случалось нечасто, — доставала Поттера, активируя этот самый глаз.
Когда Гарри это надоело, он принялся называть Тонкс исключительно Нимфадорой, что не особо положительно сказывалось на её желании пообщаться. В последние дни лета она, наконец, начала целыми днями находится дома. Тонкс смогла накопить небольшую сумму денег и снять для себя отдельную комнату где-то неподалёку от Министерства магии, и поэтому она начала медленно собирать вещи, коих оказалось бесчисленное множество.
— Эй, я все слышала! Ты вызвался мне помогать! — дверь в комнату Поттера открылась, и на пороге появилась Тонкс.
«Ну, да, вспомнишь г… вот и оно», — подумал Поттер.
Помогать Тонкс ему совершенно не хотелось, он как раз собирался собраться с мыслями и написать Чжоу.
— Привет, Нимфадора, — Гарри широко улыбнулся, попытавшись воспользоваться проверенным приёмом по отводу Тонкс.
— Нет! — заявила Нимфадора. — В этот раз это не сработает! Давай в мою комнату, мне нужно книги на первый этаж отнести!
— Ты уверена, что не сработает, Нимфадора? — сделав акцент на последнем слове, предпринял последнюю попытку Поттер.
— Ещё раз так меня назовёшь, наложу Силенцио, будешь до пятого курса разговаривать только в уме, — улыбнувшись, ласково проговорила Тонкс.
Гарри мог бы ответить, что простое Фините снимает эффект заклятия немоты, и что он не даст так просто себя атаковать, но он решил не спорить: всё-таки Тонкс работает аврором, а он только на четвёртый курс перешёл. Да, он знал много неприятных заклятий от Реддла; да, благодаря Грюму, его сложно застать врасплох; да, он уже выучил почти всю заклинательную программу Хогвартса за исключением самых сложных заклятий, в число которых как раз входит Силенцио и Акцио. Но боевого опыта у него было кот наплакал, сражался он только на дуэлях на втором курсе и с Грюмом, что сводилось к игре «увернись от вспышек заклятий». Остальные мелкие конфликты не в счёт.