Камень подскочил и ударил Джастина в то же место, однако с куда большей силой. Закрытый перелом превратился в открытый. Из ноги Финч-Флетчли бурным потоком хлынула кровь. Крови было настолько много, что трава рядом с Джастином быстро начала окрашиваться в красный цвет. Поттер даже удивился, как человеческая нога может вмещать столько крови.
Финч-Флетчли взвыл, попытался магией вернуть кусок кости обратно в ногу, взвыл ещё раз, а затем тоже перестал жалеть своего оппонента и выпустил в Поттера два заклятия, которые, по видимому, приберегал на потом:
— Бомбарда максима! Секо!
Тёмное проклятие. На глазах у тысячи зрителей. Не лучшая идея, Джастин.
— Дистракто максима! — Гарри выставил рассеивающий щит и вложил все силы для его поддержания, поэтому взрывное заклятие рассеялось на подлёте, а вот тёмное режущее щит успешно пробило, и лишь своевременная реакция спасла Поттер от потери носа на всю жизнь. Заклятие оставило глубокую рану на щеке.
Гарри не стал останавливать кровь, не было времени, Джастин успел справиться с раной и приостановить кровотечение, он уже вновь атаковал:
— Редукто! Фризио!
Не было времени на защиту. На удар нужно отвечать ударом.
— Инсендио! Пиро! — выкрикнул Гарри.
Оба заклятия нашли свою цель.
Поттер отлетел и больно ударился о ближайшую стенку, однако поток льда прошёл мимо Гарри. Редукто и Фризио плохо комбинировались между собой, он изучал оба заклятия и практикуясь в комнате-по-желанию знал, что вместе их применять не нужно, получилось так, что отталкивание от Редукто выбило Поттера из зоны действия Фризио.
Джастин же покрылся одновременно магическим и обычным пламенем. С одним из них он справился, а с другим нет. Вероятно, что единственного контрзаклятия против Пиро он не знал. Он начал кататься по земле в надежде сбить пламя, задел рану на ноге и закричал. Хотя, возможно, закричал он из-за огня, а не из-за раны. Так или иначе, Поттер понял, что настало время ему прийти на помощь.
— Агуаменти! Рефлекто! — Гарри воспользовался обоими заклятиями тушения пламени.
Огонь пропал, и Поттер решил на всякий случай подстраховаться:
— Ступефай!
Финч-Флетчли потерял сознание, и Гарри приступил к лечению. Огонь не нанёс особого вреда, покрасневшая кожа при существовании колдомедицины опасности не представляла, её в расчёт можно не брать. А вот открытый перелом внушал опасения, к тому же заклинания Джастина, какими бы они не были, прекратили своё действие, и кровь вновь полилась с удвоенной силой.
— Унфлоу! Ферула!
Кровь на месте открытого перелома запеклась, а поверх кости легла медицинская шина.
Следом Поттер выпустил в небо под Финч-Флетчли красные искры. Конечно, по его мнению, Джастину ничего не угрожало, однако он не мадам Помфри и даже не медик, знание медицинских заклятий его медиком не делали. Так что знать наверняка он не мог.
Профессор Снейп появился почти сразу же после выпуска красных искр, очевидно, специальные люди внимательно наблюдали за их противостоянием и были наготове в случае экстренной опасности. Удивительно, что поджог участника они экстренной опасностью не считали.
Северус слез с метлы, злобно посмотрел на Поттера, однако ничего не говорить не стал, лишь взял Финч-Флетчли на метлу и полетел в обратном направлении.
Гарри некоторое время посмотрел им вслед, затем попытался трансфигурировать очки. Безуспешно. После двух неудачных попыток у него наконец получилось сделать подходящую линзу. Скопировав её и соединив два стекла с криво созданной оправой, он получил какие-никакие очки. Затем он залечил рану на щеке. Тёмное проклятие, шрам останется, но еле заметный, не страшно. Поттер поднял свою палочку из акации и спрятал её в рукаве. И только после этого он подошёл к Кубку Турнира Трёх Волшебников.
Наблюдая за голубоватым, переливающимся Кубком, Гарри почувствовал невероятное удовлетворение.
Наконец-то он чего-то добился! Наконец-то он сделал что-то сам; помощь Бэгмена была ощутимой только на первой стадии лабиринта, Грюм ему практически не помогал, Тонкс бросила, Джастин — соперник, методы Реддла он использовать просто не мог. Это полностью его победа! Заслуженная! Он прошёл все испытания, устранил аж пять оппонентов. Больше, чем кто-либо другой. Сегодня, сейчас, он доказал всем, что чего-то стоит!
«Теперь все препятствия устранены! — подумал Гарри, протягивая руку к кубку. — Теперь я чемпион Турнира Трёх Волшебников!»
Гарри Поттер коснулся Кубка Огня. А затем сработал портал.
====== Глава 90. Кладбище ======
Приземление Поттера удачным назвать было нельзя. Гарри ожидал, что что-то должно произойти, когда он коснётся Кубка, однако то, что тот переместит его, он совсем не ожидал.
По его представлению из сосуда должны были вырваться ракеты, которые бы вывели в небе его имя разноцветными цветами, из-ниоткуда появилась бы дверь, оттуда должна была выйти Чжоу, обнять его, сказать что-то наподобие «Гарри, ты самый лучший! Ты великолепно справился с испытанием», из этой же двери следом за Чжоу должен бы выйти Грюм и заявить, что Поттер — его истинный ученик, который познал настоящую бдительность, потом Том Реддл, который от великолепного выступления Поттера умудрился самостоятельно выйти из дневника. Потом оттуда должна будет выйти Тонкс, она попросит прощения, следом Тед и Андромеда Тонкс, которые будут расстроены только тем фактом, что они являются лишь приёмными, а не настоящими родителями. Джастин очнётся и заявит, что проиграл в честной борьбе, а Гарри молодец, и Колин Криви, который сфотографирует всё это и навечно запечатлит данный момент в истории.
Но нет, вместо этого Кубок решил его куда-то телепортировать. Обидно и неожиданно.
Поэтому, как только ноги Гарри коснулись твёрдой земли, они сразу же подогнулись, и он, выронив Кубок, упал и ударился головой о стоявший рядом памятник…
На этом история Гарри Поттера могла бы закончиться, однако удар пришёлся на лобную часть черепа и, если не считать невероятно сильную боль проблемой, то всё обошлось. Поттер немного повалялся, справляясь с болью, затем ощупал голову на наличие раны, встал и огляделся.
Местность вокруг ничем не напоминала Хогвартс. Не было гор, окружавших замок, леса, озера, ничего общего с той местностью. Территория скорее напоминала окрестности дома Тонксов, нежели школы, другое дело, что никаких знакомых мест Поттер поблизости не замечал, так что вряд ли это место вообще имело что-то общее с Хогвартсом или домом Тонксов.
Он стоял посреди темного густо заросшего кладбища, справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Слева — холм, на склоне которого виднелся старый красивый особняк.
«Тебе кто-нибудь говорил, что Кубок — это портал?» — хотел спросить Поттер у Джастина, но тут же вспомнил, что Финч-Флетчли выбил из турнира он сам. Возможно, зря. Кто знает, может, Кубок действительно подразумевал возможность схватиться за него больше, чем одному человеку? В любом случае, Гарри это вряд ли узнает, да и поменять ничего уже не выйдет, можно потом спросить у Бэгмена о двух чемпионах.
И всё же, вероятно, это кладбище было очередным заданием Турнира, а помощь Джастина здесь бы наверняка пригодилась. Впрочем, даже если Гарри провалится в этом испытании, то всё равно должен стать чемпионом Турнира, ведь им никто не говорил о дополнительном испытании. Бэгмен заявил чётко: «Кто коснётся кубка — победит», ни о каких дополнительных заданиях на проверку устойчивости и речи не было, а значит, после касания Кубка победа должна принадлежать ему, а своими дополнительными испытаниями они могут хоть обмазаться, хоть подавиться, делать всё что угодно, он победитель! И ничего это уже не изменит. Гарри бы аппарировал отсюда с чистой совестью, если бы умел, и вообще не стал бы в этом участвовать, если бы была хоть одна возможность, однако никаких заклятий возвращения в Хогвартс он не знал, а значит, чтобы вернуться, придётся пройти это испытание.
Вот только в чём оно заключается?
Гарри огляделся, надеясь обнаружить хоть какую-нибудь подсказку, и обрадовался, когда её заметил. Медленно, огибая могилы, к нему приближался высокий человек. Лицо его было скрыто под чёрной маской, которую по рассказам Грюма, много лет назад носили Пожиратели Смерти, а в руках он держал странный свёрток, в котором, судя по размеру, лежало что-то похожее по размеру на новорождённого младенца. Всё это выглядело слишком странным и неадекватным.