«Что-то тут нечисто», — решил Поттер и, наложив на себя дезиллюминационные чары, слился с памятником, о который так неудачно ударился головой.
Человек в маске, не дойдя пять шагов до укрытия Поттера, остановился. Простояв пару секунд, он принялся тщательно осматривать окрестности, один раз он даже остановился взглядом на самом Гарри, однако, видимо, не обнаружив ничего подозрительного, продолжил осмотр.
— Я слышал звук срабатывания портала. Кубок здесь…
Гарри с ненавистью уставился на злополучный приз. Его спрятать он совершенно забыл.
— Мальчишка должен быть где-то здесь. Но я никого не заметил. Кубок не мог прибыть один, если Крауч ничего не напутал.
Закончив говорить, человек в маске принялся ждать ответа. Интересно, от кого?
Внезапно в голове у Поттера раздался высокий пронзительный голос.
«Он тут, где-то спрятался. Обыщи тут всё. Не дай ему уйти!»
Вот эта фраза окончательно развеяла сомнения Гарри по поводу серьёзности ситуации. Голоса в голове, фразы про «мальчишку, который где-то спрятался» и участие в этой авантюре организатора Турнира, вместо которого сегодня, а вернее, уже вчера, если не позавчера, должен был судить Фадж, явно говорили о заговоре. Заговоре против него. Заговоре против «Мальчика, который выжил». Как раз то, о чём подозревал Грюм.
— Кигхн Септ! — выкрикнул Гарри.
Из земли, окружающей человека в маске, по-видимому, сообщника Крауча, вылезли человеческие кости, который мгновенно закрыли неизвестного в импровизированной ловушке.
Поттер снял с себя маскировочные чары и оглядел труд одного из самых сильных известных ему заклинаний. На кладбище она сработало ещё сильнее, вероятно, из-за огромного количества закопанных мертвецов в округе. Голосов в голове больше слышно не было, как он прекрасно знал: из этой ловушки связаться с кем-то невозможно, так что всё должно пройти хорошо.
Гарри оставил ловушку с человеком в маске и принялся думать о том, как ему связаться с Дамблдором или Грюмом. Способов было немного. Можно было попробовать вызвать «Ночной рыцарь». Интересно, он здесь ходит?
На костях появилась трещина, которая мгновенно пропала. Поттер узнал «симптомы»: кто-то изнутри пытался пробить заклятие Бомбардой. Самоубийственная попытка, вероятно, человек в маске уже мёртв. За все время в Хогвартсе Поттер пробовал множеством заклинаний пробить кости, но, сколько он ни пытался, ничего, кроме пропадающей трещины, у него вызвать не получалось. Кости игнорировали абсолютно все действующие на них силы, начиная со взрывов, заканчивая кислотой. Возможно, Адское пламя справилось бы лучше, но Гарри, даже несмотря на свою страсть к познанию новых свойств заклинаний, так ни разу и не рискнул его применить.
Отвернув свой взор от ловушки, Гарри пошёл в сторону особняка, намереваясь найти кого-нибудь живого, чтобы тот ответил на вопросы о месте пребывания. Однако внезапно произошла вещь, которая не случалась с Поттером за последние три года — у него заболел шрам.
Боль была не столько сильной, сколько неприятной, невероятно неприятной. По сравнению с пытками Пирса это было ничто, плевок, но она была необычной. Удивительно, но познав невероятное множество видов боли, Гарри никогда не сталкивался с тем, с чем столкнулся сейчас. Болел словно не шрам, а что-то внутри него пыталось вырваться из головы, пожирая при этом мозг и сами мысли. Будто бы разумом завладел кто-то другой, и этот кто-то пытался выдавить Поттера из его тела.
Гарри упал на землю и схватился за голову; палочку он чудом удержал, и уже через секунду ей воспользовался.
— Фините! — воскликнул Гарри, еле соображая от ужасной боли, которая усиливалась в геометрической прогрессии.
Разумеется, заклинание не сработало.
— Инсендио!
Поттер не придумал ничего лучше, чем попытаться перебить боль. Он не знал ничего более болезненного, чем боль от огня, и надеялся, что огонь на своей руке поможет ему хоть на секунду отвлечься от ужасной боли изнутри его головы.
План сработал. Если про подобный, самоубийственный мазохистский план можно вообще употребить это слово. Однако всё же нужного эффекта Гарри не добился — хоть боль от огня и была для него более привычной, по факту не изменилось практически ничего. Теперь он страдал от возникающих пузырчатых ожогов на руке. Поттер понял, что и эту боль терпеть больше не может, и потушил огонь. Теперь в дело вернулась боль от шрама, и Гарри осознал, что страдания от пламени были не такими уж и плохими. Он закричал, молча терпеть этот ужас стало невозможным и решил, что, пожалуй, всё же предпочтёт огонь. В этот раз он решил поджечь ногу, однако ему не дали этого сделать.
— Он сошёл с ума? — человек в маске заклятием выбил у него из рук волшебную палочку.
Вопрос «Как он выбрался?» даже и близко не занимал Гарри Поттера, он просто хотел пропасть из реальности, выпасть, взять перерыв в надежде, что ему станет лучше, сделать хоть что-нибудь лишь бы не чувствовать разрывание мозга.
Боль резко прекратилась.
Гарри почувствовал страх. Но это был не его страх. Чей-то ещё.
Поттера вырвало.
Последняя мысль, возникшая в голове Гарри: «Вернусь в Хогвартс, попрошу у Реддла научить меня этому заклинанию». А последним, что он увидел, была красная вспышка.
*
Сначала его вновь вырвало. Потом, вероятно, снова, и, возможно, но только возможно, снова. Затем он очнулся.
Очнулся он от того, что ему стало лучше. Это была первая странная вещь. После таких ощущений он должен был около недели отлёживаться, причём не факт, что то, что он испытал, вообще возможно как-то вылечить. Однако ему стало лучше настолько, что он даже вполне себе неплохо себя чувствовал. Как будто бы спал в последние двадцать часов, а та боль, ожоги, разрыв мозга были лишь его фантазией.
Причём на такое хорошее самочувствие, казалось, не повлиял тот факт, что у него появилась глубокая кровоточащая рана на руке, а также, что он висел в метре от земли и был прикован заклятием к какому-то памятнику.
Поттер обнаружил всё то же кладбище, только вместо человека в маске перед ним стоял бледный высокий человек с неестественно красными и какими-то «злобными» глазами. Внешним видом он напоминал змею, и Гарри счёл это хорошим знаком, ведь со змеями он дружил. Одет человек был в простой черный плащ с капюшоном. Он был явно волшебником, махал своей волшебной палочкой перед телом Поттера. С каждым таким махом Гарри становилось всё лучше. С помощью неизвестной магии тот лечил его раны, причём не только физические, но и душевные.
«Очевидно, союзник», — решил Гарри.
Парня в маске Гарри не видел. Кажется, этот худой человек его каким-то образом спас.
— Спасибо, — Поттер решил поблагодарить неизвестного спасителя.
Худой человек с удивлением уставился на него.
— Я надеюсь, ты не сошёл с ума, — холодно промолвил он. — Я очень долго готовился к этой встрече, а твоя чрезмерная восприимчивость к психической боли встала мне поперёк.
«Чего? Долгое ожидание? Восприимчивость к боли? О чём идёт речь? Как к этому вообще можно быть восприимчивым?!»
— Я не сошёл с ума, хотя это, кажется, было близко. И я не представляю, кто ты, зачем ты готовился к этой встрече. Не мог бы ты меня освободить, раз уж спас?
— Нет, Гарри Поттер, так не пойдёт. Ты будешь висеть здесь и наблюдать за моим величием! — худой человек торжественно поднял палочку, залечил рану на руку Поттера и отошёл.
Одна часть разума ясно говорила Гарри, что перед ним не друг, однако другая часть, ответственная за память, говорила о том, что этот человек ему кого-то напоминал. Кого-то хорошего. Секунд десять Поттеру потребовалось вспомнить, где он слышал фразы про «моё величие», и он вспомнил. Это были не фразы. Это были надписи.
— Том? Это ты? — Гарри сразу же узнал знакомую манеру общения.