— Боже, Гарри, нам жаль, — Фред сказал это с сочувственным выражением лица, так что у Поттера не оставалось сомнений в его искренности. Речь шла явно не про палец.
— Спасибо, я… — Поттер решил как-нибудь описать свои отношения с Андромедой Тонкс, чтобы не выглядело, будто бы он скорбит, однако какой бы эпитет он не собирался использовать, выглядело всё так, как будто он врёт. — Я не позволяю чувствам взять верх, и…
Сказав это, Гарри понял, что это не совсем так, ведь десять минут назад он изо всех сил старался не заплакать.
— Вернее, я просто стараюсь не думать об этом, о том, как меня приютили, забрали от Дурслей… К слову, Тед тоже, скорее всего, погибнет, ему слишком поздно оказали помощь. Грюм был удивлён, почему тот ещё жив, когда пришёл за ним… Я просто стараюсь думать о чём-то другом, о мести, например, и о ненависти… К Джастину и Тонкс. Это их вина, что всё так вышло. И Грюм тоже! И Фадж! Все, кроме меня! Аластор сказал, что ему как-то глаз заколдовали, но ведь бдительность не только же на глазе основывается?! Только я заметил Пожирателей в невидимости! Только я оглушил одного из них и заподозрил неладное! Но даже так мне никто не поверил! А ведь, если бы они хоть немного подумали, то жертв вообще можно было избежать! Идиоты! Конченные идиоты!
Поттер старался не выплёскивать на близнецов всё то, что у него накопилось за это время, но это у него получалось не очень хорошо. Гарри принялся обшаривать глазами свою комнату, начал искать что-нибудь подходящее для того, чтобы это с треском сломать. Выбор пал на самую ненавистную вещь в доме. Дневник Тома Реддла. Гарри схватил его и начал со всей силы бить о шкаф. Разумеется, так уничтожить его не получилось, но это было хотя бы было приятно. Грустные мысли не отступали, но хотя бы притуплялись.
Близнецы не пытались вмешиваться в терзание дневника, и лишь когда Поттер закончил, Фред подал голос:
— Нам жаль, Гарри, правда жаль. Я хочу отправить письмо родителям, рассказать им. Дашь сову?
«Сова! Стихия! Я совсем забыл про неё»
Бросив дневник на пол, Гарри, не говоря ни слова, заклинанием открыл дверь и побежал на первый этаж. У входной двери он остановился. Он не хотел открывать её. Если он увидит мёртвую сову, то может не выдержать…
Надо подумать. Перед обедом он положил клетку с совой на улицу и… использовал на ней заглушающие чары! Точно! Пожиратели Смерти не могли услышать сову! Вряд ли они её заметили. А даже, если заметили, то зачем им её убивать? Это же сова! Что сова может сделать такого? У них не было времени на убийство совы, они пришли за ними, а не за совой. И вообще, учитывая их маскировку, убийство совы могло их только выдать! Вот заметит кто-то мёртвое животное и всё, маскировка раскрыта. Пожиратели Смерти явно готовились к этому налёту очень долгое время, не могли же они поставить на карту всё, что у них было, ради обычной совы?
Поттер открыл входную дверь и огляделся.
Клетка стояла на том же месте, в котором он её и оставил. Маленькое тельце мёртвой белоснежной совы лежало на её дне.
*
17 августа. Том Реддл в компании приспособлений по его уничтожению.
Поттер завёл дрель и начал сверлить дневник. Вернее, начал не сверлить, а пытаться это сделать. Потому что дрель отказывалась пробить тонкие страницы дневника, как бы Гарри ни старался. Быстро осознав провальность своей очередной попытки, Поттер использовал «Эванеско» на дрель, а затем начал пытаться изгонять воспоминание из дневника.
Вновь провал. Заклинания отказывались идентифицировать Реддла как воспоминания или духа. Поттер нахмурился и продолжил попытки, теперь он пытался состарить страницы дневника, чтобы они развалились.
Гарри, может, всё же договоримся? — появилась надпись на странице, которую Поттер пытался состарить.
Тот как обычно проигнорировал предложение и сконцентрировался на заклинании.
Мы же можем объединиться. Забудь про прошлые условия, я передумал. Мы можем вполне объединиться против меня будущего! Он же убил твоих приёмных родителей, я всё слышал, не хочешь отомстить? Я великолепный маг. Не считая первых шестнадцати лет, я всё время был тут, изучал магию. Мой характер не изменился, я тут не старею, так что мы с тобой практически ровесники. Из нас получится отличный тандем!
В этот раз Гарри решил не игнорировать Реддла, а ответить:
Я знаю, что ты врёшь, Том. Твоё внезапное радушие говорит лишь о том, что ты боишься. Может, страницы твоего дневника всё же можно состарить?
Состарить страницы невозможно; если бы ты внимательно изучал бы заклятия, то знал бы, что оно работает только на неживые объекты, а я живой. Ты просто идиот, раз ещё не понимаешь, что мы похожи! Мы могли бы завоевать мир! Может, будущий я и собирается всех уничтожить, но я лишь собираюсь править! Я всю жизнь хотел владеть миром! Править им, а не уничтожать! Маглы должны знать своё место, они же Мерлиновы животные, которые только и могут, что… да ничего они не могут. Я отменю Статут и поставлю магов во главе маглов, так будет лучше для самих маглов, Гриндевальд был не так уж и неправ! Я — лучший вариант в качестве правителя мира, неотёсанные маглы будет жить у себя в примитивном мирке и работать во благо волшебников, я их даже убивать не намерен! Разве я не справедлив и милосерден?
Поттер закрыл дневник и продолжил эксперименты. Увы, Том Реддл был прав. Заклятие старения воспринимало страницы дневника как живой объект. Оно не работало.
Поняв, что и так от Реддла избавиться не получится, Гарри вышел из комнаты и направился во двор.
— Эй! — Поттер позвал упорно игнорирующее его человекоядное растение. — Я знаю, что ты ешь только людей, и только тех, кого нет в защите, но я тебе честно заявляю, что вот этот дневник на самом деле человек. Хочешь перекусить?
К удивлению Гарри, растение-убийца всё же обратило внимание на него с дневником в руке, схватило Тома Реддла и начало его грызть своими зубами.
— Приятно аппетита! — Гарри отвернулся от обедающего растения и пошёл в дом.
Завтра он посмотрит, получилось ли у этого существа уничтожить дневник. Если же нет, да почти наверняка нет, он придумает что-нибудь ещё.
*
Последний день в доме Тонксов.
Гарри бродил и внимательно осматривал дом, который несколько лет был его единственным пристанищем. Без людей и вещей тот казался покинутым и опустевшим, исключая, разве что, кухню и спальню. Там до сих пор витал призрак прошлого боя, хотя сломанные стулья, столы и двери, кровь и части тела Андромеды Тонкс, кровь и части тела Пожирателей Смерти, всё было убрано. Но призрак сражения оставался всё равно, убрать все напоминания — недостаточно. Для того, чтобы изгнать этот призрак, нужно будет привести всё здесь в первоначальный вид, отсутствие дверей, стен, ободранные обои — всё напоминало о смерти двух близких людей и одной совы.
Дом Тонксов, на удивление, не оставил после себя много приятных воспоминаний; наиболее радостные чувства Гарри испытывал в Хогвартсе, у приёмных же родителей он в основном проводил время с Грюмом. Самые приятные воспоминания в этом доме были связаны именно с Нимфадорой Тонкс, в самый первый год, когда та ещё не ходила на работу и веселилась с ним.
Гарри не жаль было покидать дом. Ему жаль было живых существ, которые остались в этом доме, они, как и он, уже не смогут отсюда уйти. Андромеда и Тед Тонкс.
Похороны Поттер проигнорировал. Это было не его решение, на нём настоял Грюм, он сказал, что за ним могут туда наведаться Пожиратели, а Гарри особо и не сопротивлялся, что ему делать на похоронах? Его приёмные родители мертвы, от одного из них даже тела не осталось, а если бы и осталось, то ничего не изменилось. Тело лишь оболочка.
В гостиной комнате Поттер нашёл свой подарок на прошлый день рождения: человеческий — или, что более вероятно, лишь похожий на человеческий — череп, который, согласно инструкции, должен был светиться, если на владельца готовится покушение. Гарри был уверен, что подарок выбирала Андромеда, та всегда разбиралась лучше в том, чем забита его голова. Было бы неплохо, если бы она решила подарить подарок на денёк-другой раньше, может, на том обеде череп бы засветился, и смертей удалось бы избежать.