— Интересно, я бы на твоё месте точно всё бросила. Ну ты понимаешь, почему. Но тему не затрагиваю, как ты и просил. Расскажи поподробней. Что за новенький?
— Он из Дурмстранга, — Гарри замялся. — Давай я лучше потом всё сразу всем расскажу, я ему ещё не ответил, и что будет с Джинни и Джорджем, тоже не знаю… Ещё это… Похороны скоро, всех наших будут одновременно хоронить. На них соберёмся и всё и обсудим.
— Хорошо, договорились, — Тонкс помрачнела; кажется, несмотря на свою напускную жизнерадостность, она не так легко смирилась со смертью остальных.
— Теперь всё? — поинтересовался Гарри. — Я могу звать Джастина?
— Чего ты сбегаешь-то? Минута даже не прошла, а мне тут делать нечего. А ты ведь сам пришёл. Хочешь, Дамблдора обсудим?
— Ну-ка, — мигом заинтересовался Гарри.
Со дня на день его должен будет вызвать Дамблдор, а он должен будет убедить директора, что к смерти маглов не имеет ни малейшего отношения, а значит, любая информация про Альбуса может пригодиться. Впрочем, Тонкс ничего полезного про директора Хогвартса рассказывать не собиралась.
— Ты никогда не думал, как выглядел Дамблдор, будучи подростком?
«Серьёзно? Время идиотских вопросов, кажется, не ограничивается только лишь вопросами Джастина».
Тонкс тем временем продолжила развивать тему.
— Ну, то есть не только выглядел… Я понимаю, что он был без бороды и всё такое, но… вёл он себя как? То есть ты же не думаешь, что он такой: Послушайте, господин учитель, действительно ли вы желаете поставить этому ученику низкую оценку, может, вы сможете найти компромисс? Подумайте, ведь не все проблемы мира можно решить злом, можно ведь проявить милосердие и дать ему второй шанс, власть дана учителям, чтобы помогать людям, помните об этом.
Тонкс изобразила Дамблдора лучше, чем сам Дамблдор. И паузы расставлены в нужных местах, и смысловой посыл, и общий стиль речи. Всё было дамблдоровским. Представить такого подростка…
Бр-р, действительно жутко.
— Да не… — протянул Гарри. — Не думаю. Это он сейчас великий маг и всё знает, всё понимает. Он же был подростком, правильно? Наверняка тоже творил что-то, за что потом извинялся, какие-то поступки, которые были неправильны. Например, пнул кошку на радость друзьям. Ну, что-то подобное. Я думаю, что он был таким же, как мы, может, чуть адекватнее, но не более.
— Да, — Тонкс задумалась. — Знаешь, теперь, когда ты об этом сказал, я это понимаю. Дамблдор, пинающий кошку… Интересно. Ладно, запускай Джастина, я посмотрю, как он будет оправдываться.
====== Глава 135. Что такое память, и нафига она нужна? ======
День прошёл тихо. Финч-Флетчли, выйдя из временного обиталища Тонкс, не стал предлагать Поттер звёздочку, из-за чего Гарри сделал вывод, что Нимфадора просто забыла ему её передать.
Гарри вернулся к себе в комнату и продолжил свою невероятно огромную переписку с Реддлом. С момента откапывания они проговорили… пропереписывались, наверное, часов двенадцать, если не больше.
«Крестражи. Призраки. Инферналы. Философский камень. » — писал Реддл. — «Я всю жизнь в дневнике, да и не только в нём, изучал легенды о бессмертии. Я прошлый остановился именно на крестражах, по крайней мере тогда мне этот способ казался самым логичным. Это и элемент бессмертия и оружие в одном предмете. Способов использования уйма. Можно сказать, что я — орудие Волдеморта, которое взяло под контроль Джинни и натравило на студентов Хогвартса василиска. Много ты знаешь таких орудий? Конечно, есть последствия, но при одном крестраже они минимальны. Можно сказать, их вообще нет. Я тогда решил, что чем больше — тем лучше, семь частей души, шесть штук крестражей, а на злость уж как-то плевать, но сейчас понимаю, что достаточно одного хорошо спрятанного, и всё будет нормально.»
«Давай про воскрешение, а не про бессмертие. Крестражи потом обсудим.»
«Хорошо. В общем, крестражами Чжоу воскресить никак нельзя. Должна быть подготовка перед смертью. Есть ещё много легенд о бессмертии, дары Смерти, превращение в единорога и яблоко молодости. Ни одна из них не заслуживает доверия. Какие-то детские сказки, не имеющие ничего общего с реальностью. Теперь Философский камень. Дамблдор его спрятал и убрал из Хогвартса, куда и кому — неизвестно. У Кингсли он точно не задержался, это я тебе как человек, знающий Дамблдора, говорю. Его искать бесполезно. Считай, что он уничтожен. Но также хочу отметить, что с ним, как и с крестражами, нужна подготовка. Эликсир бессмертия труп выпить не сможет. Дальше инфернал. Этот способ я вообще не рассматривал. Разума нет, есть зачатки инстинктов и прошлые привычки. Твой труп просто повторяет то, что ты делал раньше, вот и всё. Это не воскрешение.
Ну и призрак. Самый хороший способ. Я всегда рассматривал его на крайний случай. Тебе нужно просто пожелать остаться, и ты остаёшься. Смерть над тобой теряет власть, и ты можешь вечно жить в этом мире. Однако есть куча проблем. Во-первых, ты не можешь использоваться магию и касаться реальных вещей, нет многих чувств и эмоций, вечный голод, который очень сложно погасить, одна и та же внешность, тебя можно прогнать, сделать невидимым, и ещё куча всяких разных минусов. Всё, что у тебя остаётся, это слова. Я умею правильно ими управлять и смогу уговорить человека сделать то, что мне нужно. Но даже если я добьюсь всех своих целей, то всё равно не смогу насладиться победой. Стать призраком — это очень плохой второй шанс. Разумеется, он лучше, чем просто пропасть из этого мира или попасть в придуманный загробный мир, в существование которого верят только идиоты и Дамблдор. Поэтому я решил, что если я окончательно умру, то стану призраком, но я воспользуюсь им только в случае своей смерти и никак иначе. Сильно сомневаюсь, что твоя Чжоу стала призраком. Для этого должен быть очень специфичный характер, всего в столетиях появляется не более сотни призраков, и все они трусы. Твоя Чжоу трусихой ведь не была?»
«Нет, наоборот. Она была храброй, не боявшейся смотреть в лицо опасностям. Но всё же… А вдруг стала? Как это узнать?»
«Призрак появляется только в тех местах, в которых он был при жизни. А именно Хогвартс. Но если бы призрак Чжоу появился в замке, то Дамблдор примчался к тебе в ту же секунду, чтобы сообщить данную новость. Уверяю тебя, я его хорошо знаю.»
Гарри положил ручку рядом с дневником и молча уставился на исчезающие буквы.
Он так и думал. Разумеется, воскрешение — не самое лёгкое дело, но всё же… Имея при себе такой козырь, как живой дневник самого тёмного волшебника мира, знатока всех тёмных проклятий и специалиста по воскрешению, Гарри думал, что они смогут что-то придумать. Но увы, реальность оказалась… реалистичной. Если бы все могли воскрешать всех, то вокруг не было бы мёртвых героев и легенд. Это было понятно с самого начала.
Слёз не было. Гарри так и не смирился со смертью Чжоу, но он мог себя контролировать и просто не думать о ней, надеясь, что рано или поздно и вовсе забудет про то, что та когда-нибудь существовала.
Тем временем Реддл продолжил писать:
«Только столкнувшись с трагедией ты можешь совершенствоваться. Моей трагедией стала смерть Лиды. Я был идиотом, мне не было и десяти, и я тоже её любил. Но дело было совсем не в этом. Я просто подумал, а что если это произойдёт со мной? Что дальше? Если я тоже заболею и умру. Получается, всё? Конец истории? Ещё тогда я решил, что не хочу умирать, знал, что это невозможно, но надеялся. А потом, когда узнал, что я волшебник, начал искать способы. И нашёл. Крестражи. Одно убийство за вечную жизнь. Это ничто. Я готов был уничтожить весь остальной человеческий род ради обретения вечной жизни. »
В дверь постучали.
«Тут стучат, давай потом.» — написал Гарри и убрал дневник обратно под кровать.
Затем он поднялся со стула, подошёл к двери и отпёр её ключом, находящимся в замочной скважине.
У двери стоял Джастин, он выглядел один в один, как Сириус Блэк, когда собирался поведать ему про свою анимагическую форму. Хмм…
— Слушай, Гарри, — замялся тот. — Мне тут письмо пришло, там говорят, что позавчера парней каких-то убили. Говорят, МакГонагалл обнаружила это и… Как бы сказать… Я бы хотел спросить…