«Ты сам бы как сделал?» — немного подумав, спросил Гарри.
«Он опасен. И я его ненавижу. Разумеется, убил бы.»
«Я тебя понял.»
— Ну что? — спросил Финч-Флетчли, когда Гарри убрал дневник обратно под кровать.
— Стираем память.
— Уверен?
— Нет, — признал Гарри, вытащив палочку.
Стереть память Дамблдору — сложное, но правильное решение. Альтернативы куда хуже. Надо только не налажать при использовании Обливиэйта, не только чётко стереть необходимые воспоминания, но и сделать так, что бы Дамблдор передумал касательно его причастности к смерти маглов. А если нет, то ситуация повторится, как только Дамблдор очнётся, только уже без неожиданного спасения Финч-Флетчли.
— Ты, кажется, говорил, что больше не совершаешь ошибки? — поинтересовался Джастин.
— Говорил, — признал Гарри, думая о том, что можно подкорректировать в мозгу Дамблдора, чтобы тот не считал его виновным.
— И? Стирание памяти по-твоему сработает? — Джастин по-прежнему пытался что-то донести до Поттера.
— Может быть.
— А может и не быть, верно? Оно может не сработать. И тогда это будет ошибкой.
— Это не будет ошибкой совершенно точно, — Гарри решил, что уберёт воспоминания Дамблдора, в которых тот узнал про то, что убитые были связаны с ним. Теперь директор будет думать, что это погибли случайные люди. — Вне зависимости от результата это не будет ошибкой. Шанс того, что стирание памяти сработает, выше, чем шанс того, что мы победим Волдеморта без Дамблдора, и что сможем избежать наказания за его убийство.
— Ладно-ладно, — Джастин поднял руки, словно бы отказываясь от своих слов. — Делай как знаешь.
Кажется, Поттер немного повысил голос, поэтому Финч-Флетчли так отреагировал. Странно, он даже не заметил.
Гарри около пятнадцати минут решал, какие воспоминания выбросить, а какие оставить. Наконец, он решил, что должен сделать, и после небольшой подготовки:
— Обливиэйт!
Зрачки директор должны были расшириться, затуманиться, а затем разбежаться, но они были закрыты веками, и реакции Гарри не увидел, но он был уверен, что она была.
— Что ты сделал? — спросил Джастин.
— Я убрал все воспоминания директора, в которых он связывал меня с убитыми маглами. А также внушил ему мысль о том, что Волдеморт может вербовать и убивать маглов. Теперь даже если он вновь подумает о том, кто убил маглов, то придёт к выводу, что убийца — Волдеморт.
— То есть Дамблдор будет относится к тебе так же? Не хочешь подправить его отношение?
— Нет. Это будет заметно и не так просто. Первое же его новое воспоминание создаст в его голове… ну эту… в общем, он будет понимать, что воспоминания ни его, а его реакция навязана. Короче, я сам этот вопрос лишь недавно изучил, но, думаю, всё сделал правильно.
— А с ним что теперь делать? И с фениксом? — Джастин покосился на кости, в которых всё ещё находился Фоукс.
— Это решается Конфундусом. Конфундо! — сразу же воскликнул Гарри, чтобы тот получился как можно более мощным. — Энервейт!
Дамблдор открыл глаза.
Гарри наклонился и зашептал ему на ухо:
— Как только я закончу говорить, встань, позови своего феникса и аппарируй куда-нибудь вместе с ним. Иди в бар, где тебя никто не узнает. Отправь феникса туда, где он обычно находится, после чего купи и выпей в одиночку несколько бутылок огненного виски. На тебя нашла печаль из-за гибели невинных людей в Отделе Тайн. После того, как опьянеешь, вернись в Хогвартс, избегай разговоров со знакомыми людьми и проспись. Если не получится, веди себя как обычно и думай, что ты весь день провёл в баре. Когда проснёшься, забудь всё, что было до того момента, как ты пришёл в бар, и веди себя как обычно. И да, всеми силами избегай попадания в тебя заклятий, ускоряющих работу мозга.
Гарри закончил. Несмотря на огромную теоретическую базу, подобную схему он использует в первый раз, и есть вероятность, что он мог чего-то упустить. Гарри с небольшой тревогой смотрел за директором, ожидая его подъёма.
Но тем не менее всё сработало как надо.
Директор встал, а Гарри тут же снял «Кигхн Сэпт» и чуть было не получил клювом в глаз от феникса, но Альбус поднял над головой руки, и птица тут же вернулась к хозяину, исчезнув вместе с ним во вспышке пламени.
— Нифига! Сработало! — Джастин убрал палочку, которую достал секунду назад. — Я был уверен, что что-то пойдёт не так… Так, а нафига ты сказал ему избегать заклятий, ускоряющих мозг? Они типа снимут Обливиэйт?
— Нет. Они просто вступят с ним в конфликт, и Дамблдор угодит в Мунго. Помнишь прошлое лето? Тогда я использовал на себе Авейк, ускорил работу мозга, а Волдеморт наоборот, он чуть не взорвал мне голову. И когда я вернулся в Хогвартс, то просто не смог прийти в сознание. Или что-то подобное.
— Фига ты всё продумал. Я бы просто сказал «Обливиэйт» и надеялся бы, что он сработает.
Да… Надёжный план, нечего сказать.
— И он бы сработал. Но только на самые последние воспоминания. Очнувшийся Дамблдор смог бы понять, что ему стёрли память.
— Пофиг. Хорошо. Итак. Значит, у нас есть день до того момента, как Дамблдор вернётся нас пиздить, верно?
— Да, если я где-то ошибся. А пока можно как-нибудь подстраховаться и быть готовым, если всё пойдёт наперекосяк.
— Не представляю, как. Даже если найму телохранителя, он меня не спасёт. Ну его, короче, — Джастин махнул рукой и направился к выходу. — Пойду лучше напьюсь. И надеюсь, в баре не встречу Дамблдора. Кстати, не забудь убрать бардак, а то он догадается, увидев этот погром.
Финч-Флетчли покинул комнату.
Ну, каждому своё.
Гарри осмотрел комнату и парой взмахов палочки привёл её в почти прежний вид. Ну, не совсем в прежний, бардак так и остался, но шкаф с омутом памяти теперь стоит на своём месте, а повреждений от попаданий заклятий как ни бывало.
Итак… Пока Дамблдора нет, надо посетить Хогвартс.
Гарри наклонился под кровать.
Прошло двадцать четыре часа. За это время Гарри спал ноль часов и ноль минут. Тяжёлое испытание для организма, которому недавно стирали память на протяжении половины жизни. И дикая усталость к тому же, которую, впрочем, полностью блокировал пятый наложенный Поттером Авейк.
Гарри знал, что так играться с организмом нельзя и потом ему это может аукнуться, а ведь ему ещё завтра вставать на похороны. Они пройдут в пять часов вечера, но с его режимом это скорее семнадцать часов утра, ведь даже если он ляжет прямо сейчас, то вряд ли встанет в ближайшие двенадцать часов уж точно.
Но Поттер был доволен, а на его лице была улыбка, которая не появлялась со смерти Чжоу. Он добился всего, чего хотел, и далеко не в пустую провёл это время.
Перед тем, как подняться на свой этаж, Гарри зашёл к миссис Финч-Флетчли и попросил впустить студента Дурмстранга, если вдруг тот сегодня придёт. После чего Гарри наконец подошёл к своей комнате, мечтая лишь о тёплой кроватке.
У самой двери Гарри остановился.
«А вдруг за дверью Дамблдор?» — неожиданно подумал он.
И ведь действительно, с момента наложения Обливиэйта и Конфундуса прошёл ровно день, а значит, директор уже получил возможность самостоятельно мыслить и мог до чего-то догадаться.
Но ведь он всё сделал правильно. Обливиэйт должен сработать как надо, а Конфундус точно сработал. Ошибки быть не может, а значит, и Дамблдора за дверью нет, правильно же?
И всё же…
А вдруг есть? Открывает он такой дверь, а там Дамблдор стоит с фениксом на плече и такой: «Ага! Думал, что стёр мне память, да? А вот нифига! Попался! Теперь время идти в Азкабан, муахаха!».
Улыбнувшись своим мыслям, Гарри открыл дверь и осмотрел комнату. В центре комнаты стоял Дамблдор, а его палочка была направлена на Поттера.