— Джордж, если ты мне сейчас не расскажешь, что у вас тут происходит, то я просто оглушу тебя, и дело с концом! — сказал Гарри, когда аврор отошёл на порядочное расстояние.
— Это не я должен рассказывать, спроси у своего друга!
Альбус по-прежнему улыбался и этим серьёзно бесил Поттера. Такое ощущение, что ему было просто плевать на то, что сделает Джордж. Тот был уверен, что Гарри в любом случае встанет на его сторону, а он выйдет из этой ситуации победителем. И он был прав.
«Манипуляторская сволочь… Впрочем, наверно, именно такой человек им был и нужен. А может, их обоих оглушить? Но тогда он нарушит союз. Или нет?»
— Ладно-ладно, — Альбус всё-таки решил сдаться. — Гарри и Джордж, опустите палочки, там нашим разговором заинтересовались ещё двое.
Гарри посмотрел направо и вдалеке увидел священника, следящего за каждым их действием, а аврор и вовсе, кажется, собирался аппарировать к ним.
Гарри опустил палочку. Но не Джордж.
— Если ты не опустишь, можешь забыть о том, что я пойду к тебе на встречу, Джордж. Дельфин десять.
«Блять».
Дельфин десять. Кодовое слово, придуманное Гарри, которое Альбус должен использовать в крайних случаях. Оно означало: Не оставляй никаких следов. То есть будь готов глушить, рубить всех и стирать память всем тем, кого рубить жалко.
Но нахера? Беспокоится из-за авроров? Или боится, что Джордж его оглушит и сдаст Дамблдору? Что за абсурд?
Теперь, если Джордж продолжит держать Альбуса под палочкой, сюда аппарирует аврор, а Гребондор скомандует «пуск»…
Джордж опустил палочку.
Теперь все трое просто стояли рядом друг с другом и ждали, как отреагируют на их перебранку авроры, Гарри же гадал, кому он больше хочет врезать: Джорджу, Альбусу или себе.
Он наивно полагал, что Альбус улыбался, потому что не воспринимал Джорджа всерьёз, но нет, это он делал вид, что не воспринимал Уизли всерьёз, своим напускным безразличием он обманул не только Джорджа и аврора из шатра, но ещё и самого Гарри. На самом деле он был уверен в силе Поттера и желал ни в коем случае не попадать в Министерство в качестве обвиняемого.
Наконец священник отвернулся от них и продолжил свой диалог с аврором.
— Альбус, какого хера? Ты всерьёз собирался сделать ты знаешь что из-за какой-то херни? — тут же обратился Гарри к Гребондору.
— Джордж отказывается включать мозг и настаивает на моём немедленном общении с Дамблдором, а ты знаешь, чем это закончится. Но вообще да, возможно, я чуть-чуть перестраховываюсь.
Да, Гарри знал. Но всё же. Неужели не было другого варианта? Как-нибудь мирно решить проблему? Если они уже сейчас, лишь на первой стадии столкнулись с проблемами, то как они смогут не спалиться и дальше?
— Хорошо, допустим. — сказал Гарри. — Но ты можешь сказать, в чём суть вашего ебаного конфликта? Ты же не сказал то, о чём я думаю, верно?
— Нет, конечно нет, — Альбус опасливо покосился на Джорджа, и Гарри намёк понял, ну да, Джордж же сейчас их слушает. — Просто я тут заметил кое-что странное в смерти Грегори Гойла и, пообщавшись с Джорджем, решил, что я уверен в своих выводах и поделился ими с ним.
— Что странного?
— Ну… Например то, что он жив.
…
Жив?
— Гойл? Жив? У него же нет пульса, дыхания… Сердцебиения, кровообращения.
— Ага, и никаких повреждений, — продолжил Альбус. — Помнишь Кигхн Сэпт? Так вот это Зрол Сэпт. Позволяет умертвить любую часть тела. Бесполезная фигня, не имеющая практических применений. Так вот Гойл, кажется, не придумал ничего лучше, чем умертвить все свои органы вместе с телом.
— Зачем?
— Я без понятия. Может, потому что он дебил. А может быть, он был предателем и инсценировал свою смерть, чтобы его не раскрыли?
Гарри понял, о чём идёт речь, и обрадовался. Гойл жив. В той битве погибло не шестеро, а всего лишь пятеро. Не то чтобы Гойл был любимым… А если Чжоу тоже… под этим… Нет, бред. Никак. Он сам её убил. Уловок быть не может. Надо забыть Чжоу. Она мертва. Никаких шансов на воскрешение.
Вернёмся к Грегори. Гойл — предатель? Нет, не может быть. Он был в той группе, о которой Пожиратели Смерти не имели ни малейшего понятия.
— И в чём проблема? — Гарри всё ещё не смог понять, что могло не понравиться в этом Джорджу. — Зачем ты вообще начал спрашивать что-то у Джорджа?
— Я не был до конца уверен, — Альбус покосился на трясущегося и молчавшего Уизли. — Зрол Сэпт не то заклятие, которое можно прочитать в учебниках первого курса. Этот Грегори должен был откуда-то его узнать. А учитывая его редкость, мне это казалось невероятным. Однако фамилия Гойл мне знакома. И я поспрашивал о ней у родственников Грегори, но ответа не получил, и лишь от Джорджа я смог узнать, что отец Грегори был Пожирателем Смерти.
— Я понял, — кивнул Гарри.
Он всё понял. Как произошёл конфликт, почему Альбус не хочет привлекать внимание к тому, что он смог понять то, что Гойл живой, и каким боком здесь Уизли.
Гребондор подошёл к Джорджу и сказал что-то типа: «Один из членов вашего отряда жив, возможно даже твой горячо любимый брат-близнец. Расскажи мне про Гойла и расскажу тебе больше». Понятно, чего Джордж так взвился. Неужели из-за такой несущественной фигни Альбус предлагал всем здесь потереть память?
— Он не хочет проверять Рона и Фреда! — громко заявил Джордж. — И даже Гойла он не собирается спасать!
— Ничего подобного, — Альбус вновь улыбнулся. — Я просто думаю головой прежде, чем делать. И считаю, что если Гойл побудет ещё немного в своей могиле, то ничего страшного не произойдёт.
— Подожди, ты предлагаешь оставить Гойла в могиле? — удивился Гарри. — Не воскрешать его?
— Не совсем. Я предлагаю не делать этого именно сейчас. То есть ты сам понимаешь, что за заклятия, наложенные Гойлом, ему светит Азкабан. Он, конечно, может сказать, что к нему применили эти чары Пожиратели, но я такого-то сказать не могу. И если я опознал эти чары, то значит, я ими владею, и это, кстати, действительно так. И авроры не оставят этот момент без внимания. Поэтому если я, как безмозглый Гриффиндорец, спасу Гойла, то вместе с ним же отправлюсь в Азкабан. Так что надо подождать денёк-два, а затем прийти сюда ночью, выкопать его и расспросить, а затем делать вид, что тот сам выбрался из могилы.
— Не только его! Ещё моих братьев. Они тоже могут быть живы.
— Вероятность этого меньше процента. Если Грегори узнал о заклятии от своего отца, то вам об этом знать просто неоткуда. И это я молчу про то, что на теле Грегори не было никаких повреждений. А в твоих братьях я что-то сомневаюсь.
— Ещё они могут умереть уже по-настоящему, — продолжал Джордж, словно не слыша доводов Альбуса. — Вдруг заклятие перестанет действовать, а они в гробу. Ты можешь их убить второй раз! Своим бездействием!
— А этой вероятности вообще нет. Мёртвого второй раз не убить. Хотя я не проверял. Как я говорил, заклятие бесполезно. Гарри, успокой своего друга. У меня всё под контролём.
— Гарри, посмотри на меня, — Джордж полностью повернулся к Поттеру и жалобно заговорил: — Я же так не могу. Если Фред жив… даже если мёртв, я хочу знать об этом сейчас. А если Альбус ошибается, или ещё что-то. Пожалуйста, сделай, как я говорю. Я же даже не спрашиваю, откуда он это узнает и почему вы так друг другу доверяете, если встретились лишь недавно. Мне это не интересно, просто, пожалуйста, проверьте Фреда. Если что, я сам могу на себя всю вину взять. Пожалуйста.
Джордж выглядел действительно плохо, ничуть не напоминал умного весельчака, который должен был побеждать в Турнире Трёх Волшебников. По его лицу катились слёзы, руки тряслись, а глаза выражали всю мировую боль. Джордж без Фреда действительно больше не Джордж. И даже если шансов на выживание Фреда практически нет, то Джордж должен сразу знать об этом.
«Ебучие выборы, как же я вас ненавижу. Ладно, хер с ним».
— Альбус, ты видел тела двух Уизли? — спросил Поттер у Гребондора. — Есть какие-то видимые повреждения?
— Нет. Я дальше Гойла не ходил.
— У Фреда ноги нет, а Рон без повреждений, как и Гойл, — вставил Джордж. — Но это ничего не значит, у меня руки нет, и я не умер, значит, и без ноги можно жить.