К счастью, на борту наличествовала необходимая аппаратура, и я щелкнул несколько кадров с изображением скалистой поверхности, а заодно прилегающих гор и побережья. Разметка на снимках соответствовала единицам измерения квасттов, но все лучше, чем старые карты из базы данных пиратского капера.
Затем я рассмотрел через окуляр сканера сам город Тактак и его космопорт: он оказался больше, чем ожидалось. На земле стояло штук шестнадцать космических кораблей и целая куча воздушного транспорта. Я заметил нечто, совсем меня не порадовавшее, но тут заговорил Ба-Каркар.
— Асаил, осталось совсем немного, и мы начнем твою — пип! — аферу. Ты понимаешь: искусственная авария может вследствие непредвиденных обстоятельств обратиться в настоящую. Пусть твои люди примут меры предосторожности.
Впрочем, у нас не было возможности особенно осторожничать — ремни безопасности на судне квасттов подошли бы по размеру в лучшем случае девятилетнему ребенку. Но я все-таки попросил Мимо предупредить остальных.
Пират снова вышел на связь с космопортом и сообщил, что идем на посадку. Мои расчеты на плавный спуск не оправдались — Ба-Каркар закрутил судно в резком пике, и мы камнем падали вниз, пока до поверхности не осталось всего каких-нибудь триста метров. Капер уже выровнял ход, а я все еще сжимал побелевшими руками спинку командного кресла. Многочисленные бортовые дисплеи демонстрировали с разных углов этот головокружительный маневр.
— Ну и дерьмо! Неужели было обязательно ронять корабль с небес, словно наказание Господне?
— Моя великий капитан корсаров, — недовольно пробормотал Ба-Каркар. — Я водить корабли, когда твой эмбрион еще спал в — пип! — твоей матери. А теперь заткнись, Асаил, мне надо сосредоточиться.
Он нажал несколько кнопок, и двигатель странно взвизгнул и замолк; корабль рванулся в бешеном витке и рухнул вниз. На убийственной высоте в сто двадцать пять метров он вроде бы выровнялся и теперь медленно планировал к Тактаку под углом двести восемьдесят градусов. Я понадеялся, что мы упадем в пределах досягаемости спасательных команд космопорта — нас все-таки должны найти.
Ба-Каркар снова вышел на связь с землей и спокойно проговорил:
— Вниманию диспетчерского центра Тактака: приближающееся судно — пип.
Снизу что-то ответили.
— Нахожусь в критическом положении. Неполадка в — пип — аппаратах управления. Высота в человеческом эквиваленте сто двадцать четыре — шесть метров. Двигатель барахлит.
Похоже, там что-то спросили.
— Нет, Тактак, невозможно. Мощность падает.
А судно тем временем держало курс на восток. При приближении поверхность пустыни оказалась куда более неровной и шероховатой: повсюду возвышались куски скал размером с дом, походившие на огромные прессованные кирпичи, между ними блестели зеркальные озера какой-то темной жидкости — уж точно не воды. Солнце уже уселось на линию горизонта и теперь сияло нам в лицо; на земле вытянулись длинные, неправильной формы тени.
С диспетчерского пункта снова донеслось какое-то вопросительное чириканье.
— Нет, нет! Попытаюсь сесть в пустыне. Вы проследите за кораблем?
Уверенное хмыканье, щебетание и клекот.
— Спускаюсь, Тактак. Начинаю аварийную посадку. Зажигаю сигнальный маяк и жду спасательного корабля.
Маленький капитан выключил динамики переговоров.
— Они видят нас? — спросил я. — Проклятие, мы не должны потеряться!
— Тихо — пип! — дурак, мы все можем накрыться!
Я мгновенно заткнулся и свернулся в своем ящике, смотря при этом на экран навигатора. Мы находились примерно в шестистах километрах к востоку от Тактака на одной широте с городом и предполагаемым местом завода халуков, то есть ровно там, где я хотел приземлиться. Достаточно далеко от космопорта, значит, квасттам придется снарядить воздушную поисковую экспедицию, и в то же время не слишком близко от халуков — иначе охранники могли бы что-нибудь заподозрить.
На большом экране было видно, как наше судно чуть не царапает вершины скал, летели мы все медленнее. Ба-Каркар слегка изменил направление, чтобы миновать большой каменный завал, и повернул капер к ровной долинке. Почву, как кожу прокаженного, покрывали трещины, из них кое-где выступали своеобразные черные башенки, похожие на детские замки из мокрого песка. Самая большая из них возвышалась метров на пятнадцать и была около метра в обхвате.
— Довольно приятное место для посадки, — сказал я. — Корабль можно будет спрятать за башенками.
— Если мы сядем здесь, — возразил Ба-Каркар, — то судно потонет, по человеческим меркам, через четырнадцать минут. Под сухой коркой мягкий битум. Кроме того, — он указал на маленький боковой экранчик, — в воздухе полно вредных веществ, поднимающихся из подземных газовых месторождений.
— Ох.
Так мы и планировали дальше на уровне верхушек деревьев — если бы здесь было хоть одно дерево! Солнце уже село, наступали сумерки. За ядовитой долиной с черными башенками раскинулось широкое озеро, покрытое маслянистой пленкой, весь противоположный берег покрывали черные обломки скал. От некоторых из них струились белые ленты пара, а сверху рассыпалась грязно-желтая пыль — судя по всему, природная сера.
И тут Ба-Каркар издал торжествующий писк.
— Смотри!
За скалами открылась площадка, удивительно похожая на посадочную — круглая, с твердым покрытием, около четырех километров в диаметре. Посередине возвышалось нечто, больше все напоминавшее гигантский пень с плоским срезом и длинными корнями. Верхушка слегка дымилась — как будто здесь действительно недавно росло дерево, которое теперь пострадало от лесного пожара.
— Черт подери, что это? — прошептал я.
— Пип! Судя по карте, здесь полно таких же — пип. Мы сядем около него. Там внизу вода, но не очень много. Поверхность здесь очень плотная, она сдерживает вредные пары. Достаточно прочная, чтобы выдержать корабль. — А потом он тихонько пискнул, заставив меня похолодеть от ужаса. — Мне так кажется.