Мы с Оливером Шнайдером лично встречались всего один раз на памятном совете директоров «Оплота» на Серифе. Тогда отец объявил, что отстраняет внешний отдел от расследования и назначает капитана «Адама Сосульку» и его безбашенную команду ответственными за поиски Евы. Тогда Олли не узнал во мне темную овцу почтенного семейства Айсбергов.
Уверен, к настоящему моменту Шнайдер проделал работу над ошибками и теперь узнает мой голос. За долгие пятнадцать минут и Джим Мацукава мог записать мои речи в надежде самому определить, кто такой таинственный Иеронимо. Личное знакомство ни с тем, ни с другим не входило в мои планы.
Так что теперь Ильди придется вести переговоры, а я стану подсказывать. Лица наши все равно закрыты шлемами, и через стекло нас различить невозможно.
Она наклонилась над микрофоном:
— День добрый, гражданин Грин. Я посланник Иеронимо Ца-Ца. С вами все в порядке?
— Вроде того, — послышалось недовольное бормотание. Через окуляр сканера я разглядел лицо человека в дверном проеме. Шнайдеру было лет пятьдесят, я тут же узнал бульдожью челюсть и мрачный взгляд. Да, это и в самом деле мой старый знакомый — вице-президент по секретным службам и крот «Галафармы» Оливер Шнайдер. Он изрядно потолстел за время пребывания на Дагасатте, под глазами появились мешки, уголки рта опустились. Похоже, он не прикасался к бритве несколько дней. Когда-то короткая стрижка теперь превратилась в лохматую шевелюру.
Я перевел хоппер в режим автопилота, и он медленно стал спускаться. Тем временем я переключился на систему вооружения.
— Джон Грин, мы ваши друзья, — проговорила Ильдико. — Нас прислали ваши бывшие коллеги, чтобы вызволить вас отсюда…
— Ничего себе! — фыркнул он. — Откуда я знаю, что вы не банда изгоев, которые хотят продать меня Симону Айсбергу, словно кусок мяса?
— А откуда вы знаете, — сладким голосом отвечала Ильдико, что ваша жизнь не закончится так же, как у четырех офицеров из внешнего отдела, которые улетели с вами? Как насчет перспективы человеческой растительности, плавающей в контейнерах, из которой халуки выкачивают ДНК?
У него отвисла челюсть.
— Как вы узнали?
— Я многое знаю, Джон Грин. Например: через пять недель совет директоров «Оплота» в последний раз голосует по вопросу слияния с «Галафармой». Очевидно, им придется сложить оружие перед Драммондом. Тогда вы больше не будете нужны и зачем бы Драммонду оставлять в живых свидетеля, способного уничтожить его?
— Ему придется. Если вы знаете так много, вам известно почему.
— Уверена, что Драммонд в своей жизни немало чего обещал. В том числе и вам с вашими офицерами. Но он ведь нарушил слово по отношению к ним, не так ли? Почему он по-другому поступит с вами?
Шнайдер молчал.
Я спустился еще ниже, и теперь до поверхности оставалось всего метра два, а от клиники нас отделяло расстояние длиной в хороший бросок камнем. На дверь и на Оливера Шнайдера я смотрел сквозь бледно-красную пелену прицела.
Мацукава и его ребята сейчас зондируют нас всеми шестью сканерами, а команда штурмовиков прячется за спиной Олли и оценивает свои и наши шансы. Но наш расщепитель волн создавал надежную защиту почти от всех видов сканирования, а полная броня отразила бы практически любое оружие.
Единственное, чего нам действительно стоит опасаться, это гранатных или ракетных выстрелов через открытую дверь. Впрочем, вряд ли снаряды сумеют обогнуть стоящего человека, а вход уж больно маленький.
Конечно, Олли может и отойти…
— Мы знаем, что вы серьезно застраховали свою жизнь, чтобы не быть убитым «Галафармой». Но подумайте вот о чем: когда корпорация «Оплот» перестанет существовать, вы перестанете представлять для «Галафармы» опасность. Драммонд больше не будет вас бояться, ведь по законам СПЧ преступления против несуществующего предприятия не караются.
Так оно и есть. Но если я не ошибаюсь, то Олли руководил убийством главы розыскного отдела «Оплота» Йошуанги Кви, а может быть, и других наших служащих. Ни один статус не ставит ограничений на количество убийств.
Только бы Шнайдер не вспомнил об этом. Да и вообще, мы теряем время. Вполне возможно, что из Тактака уже вылетел квасттовский военный корабль, посланный коррумпированными местными чиновниками.
Я вытащил электронную книжку и быстро вбил: «Покажи ему кнут!».
— Подумайте внимательно, гражданин Грин. Неужели ли вы действительно хотите доверить вашу жизнь мегаломаньяку и прожженному лжецу Алистеру Драммонду? Он ведет секретную торговлю с инопланетной расой, которая всегда ненавидела человечество, и даже не думает об опасных политических разногласиях. Он заботится только о выгоде «Галафармы» и мечтает стать главой могущественнейшего из сотни концернов, даже могущественнейшего во всей Вселенной! Он использовал тебя, Джон Грин, точно так же, как миллионы других людей. А теперь ты не только перестал быть полезен — хуже того, ты стал опасен.
По ходу ее слов Оливер Шнайдер как будто напрягался.
— Вас послал «Оплот», так ведь? Вы не изгои. Никакой изгой не может знать того, что знаете вы.
Я снова написал Ильдико: «А теперь покажи пряник».
— Если вы присоединитесь к нам добровольно, — продолжала она сладким голосом сирены, — «Оплот» подаст петицию в СПЧ, чтобы вам обеспечили полную неприкосновенность в обмен на психотронное признание против Алистера Драммонда и «Галафармы». На открытом суде. Ваши показания укрепят позиции «Оплота».
— Знаю.
Он по-прежнему колебался. Я написал: «Предательство».
— Джон Грин, постарайтесь понять, что скрывается за этой секретной деятельностью. «Галафарма» не просто убирает с дороги мелкого конкурента — концерн идет на предательство. Халуки намереваются вести против Содружества войну, а Алистер Драммонд и его дружки слишком ослеплены жаждой власти, чтобы это заметить. Они помогают враждебной инопланетной расе, их недальновидность преступна. Нам нужна ваша помощь, чтобы предотвратить жуткую катастрофу. Как вы можете отказать?