Интересно, пудрили ли Дан и Вифи мозги моей матери со времени последнего совета? Или кузену Зеду удалось убедить ее немедленно передать свою долю реверсионистам? Этот хитрец отлично знал, что жадные до денег партии поддержат его и проголосуют за слияние с «Галафармой».
Мое теперешнее дряхлое состояние не позволяло думать обо всей этой сложной экономической ерунде. Но я очень любил свою мать и готов был помочь ей, чего бы это ни стоило.
Ее лицо появилось на экране, изможденное старостью и болезнью, но такое же благородно-непобедимое, как и всегда. Седые редкие волосы завиты в мелкие кудряшки, сапфирово-синие глаза горят по-прежнему ярко, хотя вокруг них пролегли глубокие тени. Она крайне отрицательно относилась ко всем видам генного омоложения, особенно к тем, что позволяют старикам внешне оставаться юными за счет младших поколений. Катя Вандерпост сидела в кресле в библиотеке своего пентхауса, облаченная в темно-розовый пеньюар, украшенный лентами того же цвета. Боже мой, такое ощущение, что она весит килограммов сорок пять.
— Аса, дорогой, как я рада тебя видеть. Ева отказалась открыть мне, где ты сейчас находишься. Там было опасно, да?
— Да нет, пустяки, — без зазрения совести соврал я. — Мам как ты там?
Она усмехнулась.
— Ты ведь знаешь этих врачей. Постоянно советуют мне пройти какой-нибудь дурацкий курс лечения. «Чтобы поставить вас на ноги», вот как они выражаются. Но куда я потом пойду на этих ногах — вот в чем вопрос! Мне семьдесят восемь и все полезные дела я уже сделала. Ну, почти все. — Она как-то коварно улыбнулась. — Ты скоро будешь дома?
— Как раз лечу. Увижу тебя через недельку.
— Это чудесно. Чудесно. — Она опустила голову, и улыбка на лице уступила место задумчивости. — У меня к тебе серьезный вопрос.
Вот и оно, подумал я с тоской.
— Давай.
— Ты все еще изгой?
— Ну, нет. — И это все? — Как раз сегодня «Оплот» снова официально меня нанял. Я опять вице-президент. Очень почтенный гражданин.
— Вот и хорошо. Джерри Гонсалес сомневался, что это будет законно, если ты лишен гражданства. — Она на секунду отвернулась, вытащила электронную книжку и нажала на кнопку. — Вот, готово.
Джерри Гонсалес, молодой поверенный из Феникса, стоял во главе ЛИЗА, самой значительной из реверсионистских групп. Он также был личным адвокатом Кати, несмотря на все попытки Симона, Дана и Вифи вытеснить его.
— Мам, что ты там выдумала?
— Ну, я знаю, что ты очень волнуешься из-за… из-за моей безопасности, поскольку я по-прежнему удерживаю четверть акций «Оплота».
— И о безопасности Дана и Вифи тоже. Ты, конечно, не забыла об угрожающем послании, которое получил Симон после похищения Евы.
— Но детей хорошо охраняют. Меня, конечно, тоже. Я никогда не покидаю квартиры — только для поездок на Небесное ранчо.
— Даже так…
— Аса, дорогой, мы уже не раз спорили об этом. Теперь больше никто не будет давить на меня. Я предприняла шаги — после очень долгих раздумий. Ты ведь знаешь, я думала, что правильно решила поддержать слияние на последнем голосовании. Но твой отец меня переубедил. Он дал понять, что я не имею права подписать смертный приговор основанной Дирком корпорации. С другой стороны, считаю необходимым продолжать благотворительную деятельность, в которой так нуждаются реверсионисты.
— И как же ты поступишь? Передашь им свою долю прямо сейчас? Или сделаешь доверенным лицом одного Гонсалеса?
— О нет. Это слишком серьезное искушение. Из-за «Галафармы» стоимость моей четверти страшно увеличилась. Да, я хочу, чтобы благотворительность процветала, но не в ущерб мечтам моего брата. Нет, я решилась совсем на другой поступок. Джерри засомневался, когда об этом впервые услышал, но в конце концов согласился. Реверсионисты продолжат получать свои деньги, у «Оплота» появится шанс выжить, а Даниил, Витания и я не будем бояться угроз «Галафармы». — Синие глаза блеснули, когда она помахала передо мной электронной книжкой. — Угадай, что я сделала?
— Мам, больше никаких шуток, — нахмурился я, чуя недоброе.
— Я подписала дарственную, Аса. Тебе отходит вся четверть акций. Знаю, ты по честному обойдешься с реверсионистами. Ты ведь уже давно и ясно высказал свое отношение к ним. Уверена, ты сделаешь все возможное, чтобы помочь Еве и спасти «Оплот».
— Боже мой! Мам, ты не можешь так поступить!
— Почему же, могу. — Глаза ее сверкали так же ярко, как большой бриллиант в кольце. — И уже поступила. Передача осуществлена и засвидетельствована несколько дней назад. Осталось только довести дело до конца и рассказать все тебе. Вставь дискету в коммутатор, и я перешлю тебе копию документа.
— Отдай эти акции Еве, — взмолился я. — Или Дану с Вифи. Я не хочу!
Вот от этого я и убегал всю свою жизнь…
— Ева, Дан и Вифи унаследуют акции твоего отца и разделят их в равных долях, по двенадцать с половиной процентов каждый. Но никто из них не исполнит моих желаний относительно благотворительности. В отличие от нас с тобой они попросту не верят, что большой галактический бизнес — ненормальное явление.
— Но…
— Делай, как я сказала, дорогой. Дискету.
Я вытащил магнитный диск из маленького ящика в столе и вставил в щель. Загорелась красная лампочка, потом зеленая. Внутри меня что-то оборвалось. Этого просто не может быть.