Или хозяйке? Половую принадлежность водителя определить оказалось весьма затруднительно. Это было существо.
Очень уродливое существо, но, вроде как, обряженное в подобие длинного платья.
Значит, она.
Джо, конечно, всякого насмотрелся за годы своих скитаний, но настолько безобразной бабы ещё не встречал. Ей бы и самой выступать в цирке, и грима не надо, чтобы детишек пугать.
Сгорбленная тварь неуклюже спрыгнула с подножки и с силой хлопнула ржавой дверцей. Крошечное тело наглухо скрывали серые, невзрачные тряпки, не оставляющие и дюйма кожи, кроме страшной рожи. Прихрамывая на одну ногу, она направилась к ним, и чем ближе она подходила, тем отвратительнее казалась.
При виде её сморщенного, жёлтого лица, покрытого нарывами и шрамами, О’Нили не сдержался и выругался себе под нос по-ирландски.
Джо подтолкнул его плечом навстречу безобразному существу. «Спрашивай – ты спрашивать собирался», как бы напомнил он. Но рыжий, словно язык проглотил, спасибо, что не перекрестился.
Вот Джо и пришлось взять огонь на себя, хоть переговорщик из него был паршивый. Он вообще ненавидел общаться с людьми, но с другим монстром, наверное, можно было попробовать.
Джо не пугало уродство.
Не пугало, но и не вызывало у него жалости.
– Мэм, – окликнул он, – простите за беспокойство…
Закончить он не успел – взгляд жуткого создания вцепился ему в лицо. Глаза были ясными и на этой изуверской физиономии казались чужими, словно их приделали туда ради шутки. Слова встали в горле.
Что-то было не так.
– Пошла на хрен, ведьма! – завопил лавочник у Джо за спиной.
Пока они с О’Нили пялились на уродину, дед вывалился из магазина и принялся размахивать своим дробовиком. Джо не раз приходилось усмирять разбушевавшуюся деревенщину на представлениях, и он сработал на чистом инстинкте. Старик оказался прижат к стенке. Рука Джо сжимала его горло.
Мелкие глазёнки лавочника сползли вниз, на ладонь, накрывшую его скользкую от пота, морщинистую шейку. Его губы задрожали.
– Уроды, уроды! – зашипел он, брызгая слюной.
Джо чертыхнулся, выпустил старика и спрятал руку в карман, но было поздно. На него таращился уже не только старик, но и та ужасная баба. Она чуть прищурилась, будто бы с любопытством. А потом кивнула на свою машину.
– Пойдем, – позвала она неожиданно звонким и чистым, как у молодой девчонки, голосом. – Подброшу вас.
– Спасибо, мэм, – первым отмер О’Нили.
Он подтолкнул зазевавшегося Джо к машине, пресекая дальнейшее развитие конфликта с лавочником. Они забрались в салон – Джо сзади, а ирландец на переднее сидение рядом с водителем.
Рыжий не пытался скрыть отвращение, которое у него вызывала хозяйка автомобиля. Он всё отводил бесцветные глаза в сторону и брезгливо кривил рот.
Хромая завела мотор.
– Это плохое место, – сказала она. – Что вы здесь позабыли?
– Мы странствующие артисты, – затянул свою песню О’Нили, – но у нас сломалась одна из машин, мэм. Ищем механика, чтоб починить и уехать.
– А, ясно, – кивнула старая ведьма и поделилась, – значит, это вашу стоянку я видела, когда подъезжала к городу. Механика вы тут не найдёте. Местные – страшная темнота.
Джо всё больше хмурился, вслушиваясь в её голос.
Этот голос был слишком приятным для такого невообразимо-отвратительного существа. Он ласкал слух бархатной лентой – мягкий и мелодичный. И речь у уродины была чистая, не в пример лавочнику.
А ещё от неё на весь салон пахло душистым мылом, уж точно не разило разлагающимся, немытым телом сумасшедшей старухи.
– А что за поломка? – светским тоном поинтересовалась она.
– Да чёрт его разберёт, – дернул плечом ирландец.
Рыжий смотрел только перед собой – на бескрайние золотые поля, а не на безобразную собеседницу. Его бестактность уже начинала порядочно раздражать Джо. Ему хотелось пристыдить ирландца, но он не осмеливался. Он предпочитал лишний раз не привлекать к себе внимания, особенно после того, как хромая видела его руки.
– Вы, быть может, какого механика знаете? – спросил О’Нили. – У кого-то же машину чините?
– Нет, не знаю, – старуха покачала головой, – всё сама.
Ирландец нарочито хмыкнул и обернулся к Джо, якобы предложить ему закурить, а на деле поделиться скепсисом во взгляде. Затем О’Нили предложил сигарету и уродине, вспомнив о какой-никакой вежливости. Она благодарно кивнула и закурила.
Джо проследил за её рукой и подметил, что в такую жару она носит перчатки из плотной кожи.