Пауза. Тишина. Боль.
Но они не оторвались друг от друга.
— Я жива, потому что он не убил меня.
— А я жив, потому что хотел тебя найти.
Они рухнули в объятия. Без слов.
И впервые — позволили себе быть не оружием. А телом.
— Живыми.
— Нестандартными
ГЛАВА 19 Дело №317: Аделина М.
> АДЕЛИНА МОРЕТТИ
Статус: официально мертва.
Статус: неофициально активна.
Уровень доступа: КРАСНЫЙ.
На столе перед ним лежали три фотографии.
На одной — женщина с кровью на руках, читающая сообщение.
На второй — тот же порт. Снято с камеры наблюдения.
На третьей — её отец. Доменико Моретти. Архивная, датирована 1999 годом.
— Она жива, — произнёс он в диктофон.
— И, чёрт побери, она не просто наследница. Она — нить. Та, что держит ткань всех семей на грани.
Он откинулся в кресле, включил запись:
> [Аудио. 00:01:13] Женский голос: "Если вы это слушаете — значит, меня нет. Или я позволила вам думать, что это так."
> [00:01:27]
"Моё имя — Аделина. Я родилась между выстрелом и поцелуем. Моя мать научила меня молчать, мой отец — убивать. Но я выбрала третье. Я выбрала думать."
Ковальский выключил запись. Закурил. Подумал. Потом вбил в базу:
> 🔍 Ветров Николай — статус: мертв
Последнее местоположение: Будапешт. Закрытая зона. Свидетелей — 0.
Но в видео с дрона один кадр всё изменил.
Кто-то двигался на крыше, за секунду до взрыва, в тени.
Слишком ловко, слишком быстро.
И у этого "мертвого" в руке был ключ-карта Interpol.
Ковальский выругался.
— Игру ведут не только они. Кто-то из наших в этом по уши.
— А я остался один.
Он достал новую папку. На ней — имя:
> ГРИМ
Статус: неизвестен.
Связь: Моретти / Россини / Ветров.
Примечание: Ликвидация отменена. "Слишком нужен".
— Слишком нужен кому? — пробормотал он.
Над этим делом уже горели трое оперативников. Один пропал. Один — в психиатрии. Один... недавно найден в Венеции, с перерезанным горлом и флешкой в зубах.
Ковальский встал.
Он знал, что не доживёт до пенсии. Но ещё знал — если не он, никто не вытащит правду наружу.
Он написал в блокноте:
> «Следующая точка — Лиссабон.
Аделина. Грим. И, возможно, живой Ветров.
Но если они трое снова встретятся…
Кто-то умрёт. Навсегда.»
ГЛАВА 20 — Следователь и тень
Лиссабон. 03:19 утра.
Переулок возле Rua do Arsenal. Улицы пусты. Море близко, но не слышно — только ветер и гул подземных кабелей.
Инспектор Леон Ковальский в последний раз посмотрел на часы. Сердце било чётко, дыхание ровное. В наушнике — шёпот координатора:
> — Объект движется. Женщина. Чёрный плащ. Пятно на левом рукаве. Подтверждаем: это она.
Он сжал тактический планшет, открыл карту. Метка мигала в реальном времени.
> — Она одна?
> — Визуально — да. Но Грим может быть поблизости. Или — хуже: Ветров.
> — Ветров мёртв.
> — Официально. Как и она.
Он отключил связь. Спрятал планшет. И пошёл.
---
Аделина Моретти стояла у ограды старого пирса. Спина прямая. Лицо в пол-оборота. В руках — металлическая флешка с архивом. Ветер трепал её волосы.
Она знала, что за ней следят. Знала, что он идёт.
— Не подходите ближе, — сказала она, даже не оборачиваясь.
Леон замер.
— Я не за арестом. Я за ответами.
Она медленно повернулась. В её глазах не было страха. Но была усталость. Глубокая, как рана.
— Вы следите за мной уже два года, инспектор. Через спутники, прослушки, предателей. Но ни разу не спросили: почему я ещё жива.
— Спрошу сейчас.
Молчание.
— Потому что меня должна была убить семья. А она предпочла сделать меня наследницей.
— А Ветров?
— Мёртв. Как идея "честной мафии". Его убили не враги. Его убили свои.
Ковальский сделал шаг ближе.
— У меня фото. Видео. Подтверждение, что ты — не просто наследница. Ты — часть всего этого. Того, что мы 20 лет пытаемся разрушить.
Аделина смотрела на него с жалостью.
— Вы всё ещё думаете, что это про мафию?
Он напрягся.
— А про что?