, потом и гарью. Габриэле сел на холодный бетон, тяжело дыша.
— Мы не успеем расшифровать код, — сказал он. — У нас нет оборудования.
Анна медленно села рядом. Вытащила контейнер.
Открыла его.
Там не было флешки. Ни бумаг. Только фотография. Пожелтевшая. На ней — её отец. И рядом с ним…
Анна застыла.
— Это… — прошептала она.
Габриэле тоже смотрел.
На фото — молодой мужчина, в военной куртке, с таким же взглядом, как у него. Только моложе. Жёстче. Но с теми же глазами.
— Это мой… отец, — выдохнул он. — Мы никогда не говорили о нём. Он исчез, когда мне было десять.
Анна перевернула фотографию.
На обратной стороне — надпись:
«Ради будущего наших детей. Джованни и Маттео».
Она уронила снимок. Пальцы задрожали.
— Твой отец и мой… — прошептала она. — Они были союзниками. Братьями. Они строили этот код вместе. И кто-то из них…
— Предал, — закончил он.
Молчание стало невыносимым. Габриэле смотрел на неё, как будто видел впервые.
— Значит, это не просто война мафии. Это война семьи.
Анна медленно кивнула:
— Кто-то из них сдал второго. Кто-то из них… убил.
Гром ударил над Сицилией. Как будто сама земля вскрикнула от этой правды.
Позже, в укрытии…
Анна не спала. Перелистывала блокнот отца — нашедшийся в тайнике вместе с фотографией.
Страница за страницей — код, зашифрованный не цифрами, а именами. Почти все вычеркнуты. Осталось лишь одно:
Маркелло.
И под ним — второе имя, написанное рукой, дрогнувшей от страха:
Маттео Сальвино.
— Это твой отец, — прошептала она.
Габриэле молчал.
— Он предал моего отца. Он сдал код. Он продал всё. А тебя — оставил в этом аду.
Он не отвёл взгляда. Только сказал:
— Значит, я — сын предателя. И ты — дочь убитого. Мы — две стороны одной пули.
Она кивнула. Глаза горели.
— Но теперь эта пуля направлена не друг в друга. А в того, кто нас создал.
Глава заканчивается тишиной. Перед бурей.
И пониманием: в следующей главе они пойдут в самое сердце — к Маркелло. За правдой. И за местью.
ГЛАВА 12 — Пока мы дышим
Утро пахло гарью и свободой.
Но и то, и другое — хрупкое.
Габриэле вёл машину через юг, туда, где море казалось чище, чем память.
Анна сидела рядом, держа за пазухой то, ради чего всё это начиналось — код, превратившийся из оружия в проклятие.
— У нас есть шанс, — сказал он.
— Или ловушка. Любая правда слишком громкая, чтобы пройти тихо.
Он посмотрел на неё:
— Если бы я попросил всё бросить и исчезнуть… ты бы ушла?
— Да. Но только, если ты пойдёшь со мной.
Они оба знали — слишком поздно.
Слишком много крови. Слишком много глаз.
Они нашли временное укрытие на побережье Калабрии. Маленький домик рыбака, откуда было видно закат.
— Знаешь, чего мне не хватает? — сказала Анна, завернувшись в старый плед.
— Спокойствия?
— Нет. Злости. Она давала силы. А сейчас… я просто устала.
Габриэле подошёл. Сел рядом. Положил ладонь на её плечо.
— Злость уходит, когда рядом кто-то, за кого стоит остаться живым.
Она прижалась к нему.
Впервые — не как беглянка. А как женщина, которая выбрала путь.
Пусть и в огне.
Ночью она проснулась от шороха.
Габриэле не было.
Она вышла на улицу.
Он стоял у кромки воды. В одной руке — сигарета. В другой — старый телефон.
— Ты кому звонил?
Он обернулся. Глаза блестели в темноте.
— Себе. В прошлое. Хотел спросить, когда всё пошло не так.
— И что ответил?
— Когда встретил тебя.
Она усмехнулась сквозь сон:
— Не слишком романтично, если подумать.
— А кто сказал, что мы про романтику? Мы про выживание.
Он затушил сигарету.
— Утром мы едем в Рим. Покажем всё. Прессе. Суду. Тем, кто ещё не продан.
— А если никто не послушает?
— Тогда хотя бы попробуем. Пока мы дышим — мы можем что-то изменить.
Глава 13— Рим горит
Ночь. Кровь. Заголовк