Она ударила быстро, в запахе перезрелых ягод и шелесте папоротников у темных корней деревьев. Молниеносный выпад в сторону Анубиса, Персефона даже не поняла, что происходит, а в следующий момент уже увидела в руке Гекаты то ли нож, то ли кинжал, испачканный алым.
— Мне не нужна твоя смерть, принц мертвых. Мне нужна твоя кровь.
Она развернулась и пошла обратно к машине с приветливо распахнутой дверцей. Персефона, может, и хотела бы кинуться за ней, чтобы вытрясти ответы, но ее больше волновал Анубис. Он молча прислонился к мотоциклу, зажимая рукой бок, и Персефона видела, что его рука в крови.
Она ощущала силу Анубиса, он явно хотел ответить Гекате, но сдержался. И вовсе не из-за раны — Персефона почти сразу поняла, что из-за нее самой. Испугался, что не сможет держать силу под контролем и заденет Персефону.
Она вытащила из кармана телефон, чтобы позвонить Гадесу или еще кому-то, но темный экран не подавал признаков жизни, и можно было поспорить, что это работа Гекаты.
— Где твой телефон?
Анубис повернулся боком, подставляя карман куртки, Персефона выудила оттуда телефон, но и он был мертв.
Хлопнула дверца машины, и та газанула в ночь.
— Сдохли! — с раздражением сказала Персефона. — Ты как?
Анубис криво усмехнулся:
— Жить буду. Она не хотела серьезной раны.
— Ты уверен?
— Между прочим, я учился на медика.
— Пару лет! И когда это было!
— Вряд ли анатомия с тех пор изменилась. Мне просто нужно время на регенерацию.
Тела богов восстанавливались куда быстрее человеческих. Стянув с шеи шарф, Персефона приложила его к ране:
— Ты можешь уйти в Дуат и переждать там. Если не перенесешь меня с собой, я просто дойду до ближайшего дома и…
— Нет.
Она нахмурилась, готовая выдать что-то про упрямство, но Анубис добавил:
— Не раньше, чем кровь остановится. Иначе нельзя. Кровь… она размывает границы Дуата. Может, именно этого и хочет Геката. Чтобы я пошел туда, а она следом.
— И что теперь?
— Вернемся в город. На мотоцикле, у меня не хватит сил перенести нас. Пойдем к остальным. Надо предупредить Гадеса.
— Что?
— Не знаю, что задумала Геката, но ей может понадобиться и его кровь.
— А что там про размытие границ…
— Ей не хватит того, что есть сейчас. Не знаю, зачем она… поехали, Сеф.
Она видела, что шарф пропитывается кровью, и не стала спорить. Лучше как можно быстрее добраться до своих, а с остальным они успеют разобраться потом.
Мотоцикл двинулся медленно, как будто с трудом, и уже не так ровно держался на дороге. Поэтому Персефона почти выдохнула с облегчением, когда вокруг наконец-то начал вырастать город. Правда, она узнавала места: до дома Сета еще ехать и ехать. Гор, кажется, жил где-то там же. Она пыталась вспомнить про Амона, он вроде перебрался в отель, но после возвращения оставался у Сета.
Мотоцикл остановился, Анубис снял шлем, как будто никуда больше не собирался ехать. Он тяжело дышал, и, соскочив с мотоцикла, Персефона расстегнула его куртку: шарф весь пропитался.
— Тебе не кажется, что кровь должна остановиться?
— Это было обычное оружие, — Анубис качнул головой. — Я бы почувствовал. Не знаю, почему регенерация так долго не работает. Я не уверен, что смогу ехать дальше.
Персефона снова проверила оба телефона: глухо. Огляделась, судорожно соображая, где в городе можно найти телефон. Может, поймать такси? Их вообще впустят в машину или сразу вызовут полицию?
— Здесь есть дом, — Анубис кивнул в сторону. — Там живет моя знакомая. Позвоним от нее.
— Она нормально относится к ночным визитерам, истекающим кровью?
— Вот и узнаем.
Анубис тяжело слез с мотоцикла, его шатало, но по переулку он шел уверенно, держа бесполезный уже шарф.
— Что за знакомая? Расскажи о ней.
Персефона хотела, чтобы он продолжал говорить.
— Подвозил ее недавно. Она живет тут. Ее зовут Марта.
— Прекрасно. Какая квартира?
— Не знаю.
Они остановились перед запертыми стеклянными дверьми. Персефона глянула на дом и прикинула, сколько квартир может располагаться на четырех этажах. Выбора особо не было, поэтому она начала нажимать на интеркоме все квартиры по очереди, ожидая ответа.
В первой так никто и не ответил. Во второй мужской голос никак не мог быть Мартой, но Персефона уточнила на всякий случай, после чего пополнила свой словарный запас ругательств. Пока дозванивалась в третью, глянула на Анубиса. Он стоял рядом, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза. Когда начал медленно сползать вниз, Персефона перепугалась, пытаясь его подхватить:
— Эй-эй, только не отключайся!
Он выпрямился, моргая и приходя в себя, как раз в этот момент интерком третьей квартиры ответил сухим голосом:
— Кто это?
— Нам нужна помощь! Просто позвонить! Здесь живет Марта? Анубис сказал…
Персефона замолчала, совсем растерявшись. Словно в насмешку, сверху начал накрапывать дождик. Почти отстраненно подумала, что хотя бы смоет кровавые следы.
Интерком зашипел, а потом дверь раскрылась, и Персефона радостно почти затолкала Анубиса внутрь.
Около раскрытой деревянной двери в квартиру их ждала сухонькая старушка со строгим взглядом за толстыми стеклами очков. Позади нее маячила юная девушка — видимо, та самая Марта.
Персефона испугалась, что, увидев их, старушка нырнет обратно в квартиру и запрет дверь, но ее прозрачные глаза только расширились, и она отступила, пропуская внутрь.
Анубис плюхнулся на пластиковый стульчик в маленькой гостиной, Персефона оглянулась в поисках телефона. Ей нужна была уверенность Гадеса и невозмутимость Нефтиды, с которой та всегда доставала аптечку, чтобы лечить «ее мальчиков».
Телефон ответил оглушительной тишиной.
— Тоже не работает, — сказала Персефона, убеждаясь, что Геката могла повесить на них что-то из своих теней. Боги учились жить в современном мире, а Сет как-то говорил, что воздействовать на технику проще простого. Даже он умел использовать свою силу и песок, чтобы отключать камеры.
— Я не смогу нас перенести, — негромко сказал Анубис. — Сил не хватит. Но могу позвать Гора.
Тот, как и Анубис, был одним из немногих богов, кто умел перемещаться в этом мире. Анубис использовал для этого чужие смерти, Гор — жизни. Они оба ходили сквозь пространство этого мира, и оба могли перемещаться в Дуат из любой точки — в отличие от входа в Подземный мир, который был именно дверью.
Анубис сполз на пол и, вытянув руку, нарисовал несколько знаков на тонких прямоугольниках ламината. В тусклом электрическом свете бордовые египетские иероглифы, значения которых Персефона не знала, выглядели почти зловеще.
— Он придет, — упрямо сказал Анубис. Как будто не был уверен. Как будто убеждал самого себя.
Кровь может звать.
Гор появился внезапно. С легким хлопком, в ворохе золотистых искр — сразу натолкнувшись на стол, но успев подхватить вазочку с него. Гор оглядел всю картину: стоящую Персефону, рядом с ней старушку и девушку, брата в крови на полу.
— Что с вами случилось? Сет всех поднял, он что-то ощутил. Они с Гадесом послали собак, Амон телефоны обрывал.
Говоря всё это, он присел на пол, осторожно осматривая рану Анубиса. Нахмурился, но беспокойства на лице Гора не было:
— Воробушек, во что ты успел ввязаться? Вроде ты здесь старший брат, а не я.
Анубис даже огрызаться не стал, он сидел, опустив голову. Гор глянул на старушку:
— Где у вас ванная? Аптечка мне бы тоже не помешала. Ты поможешь?
Последнее было обращено уже к Марте, которая растерянно кивнула. Гор успел бросить и Персефоне:
— Если телефон не работает, позови Цербера. Псы Сета с ним.
Когда они скрылись в ванной, Персефона сосредоточилась. Ей оставалось только корить себя за нерасторопность: и правда, могла ведь позвать Цербера, а он бы привел Гадеса. Пусть долго, но лучше так, нежели ломиться в каждую квартиру в доме.