Доберман появился из воздуха вместе с юркими псами Сета, из-за которых в гостиной сразу стало тесно. Темными росчерками они метнулись в сторону ванной, откуда был слышен шум льющейся воды. Доберман ткнулся лобастой мордой в руку Персефоны.
Она погладила Цербера, прошептала что-то успокаивающее.
— Подожди пока идти к Аиду. Дождемся Гора.
Первой, правда, появилась старушка. Она казалась удивленной… но не настолько как могла бы, когда среди ночи вваливаются незнакомцы, а еще один потом является в легком облаке золотых искр.
— Он совсем не изменился.
— Кто? — не поняла Персефона.
— Анубис. — Старушка как будто спохватилась. — Прости, пожалуйста, я совсем забыла о вежливости. Можешь называть меня Элизабет.
— Персефона.
Она кивнула, как будто здороваться с богиней весны было самым обычным делом. Старушка улыбнулась, как будто могла слышать мысли:
— Когда-то давно я была знакома с ним. Точнее, мой муж. Анубис вряд ли помнит. Тогда… мы попросили об одолжении. Наш первый ребенок был очень болен. Он умирал долго, мучаясь. Мы попросили, чтобы всё прошло быстро и мягко.
Персефона рассеянно кивнула. Она не очень верила в совпадения, но слышала и не раз, что после взаимодействия с богами люди не то чтобы меняются, но притягиваются к богам. Не удивительно, если внучка этой Элизабет тоже в итоге соприкасалась с богами.
— Будешь чай? У меня есть ромашковый.
— Спасибо.
Элизабет исчезла на кухне, а Персефона уселась за стол, покосившись на кровавые капли и иероглифы. Надо будет протереть тут пол.
Комната утопала в зелени и растениях, просто удивительно, как Гор, появившись, чуть не снес только одну вазочку, а не пару-тройку горшков. Они были простенькими, керамическими, а зелень в них росла пышная. В этом доме любили цветы и ухаживали за ними.
Всё вокруг казалось таким: тесным, простеньким, но очень уютным. Человеческим.
Воду в ванной выключили, послышалось какое-то шебуршание, но Персефона не стала выходить смотреть. Их и так набилось слишком много в тесную квартирку.
Вскоре появился Гор, вытирающий мокрые руки о полотенце в бело-синюю полоску.
— Кровь остановилась, но сегодня никуда не поедем, — сообщил он. — Элизабет любезно предложила переночевать у нее. Я сейчас сгоняю к остальным, расскажу и вернусь сюда. На всякий случай.
— Как Анубис?
— Жить будет.
— Ты говоришь, как он! — закатила глаза Персефона, продолжая почесывать Цербера.
— Ну, это же правда. Ничего серьезного.
— Почему тогда регенерация так долго не работала? Он кровью истекал. Это Геката?..
— Это Луиза.
Гор швырнул полотенце на столик, едва снова не задев многострадальную вазу. Взял бумажные полотенца и опустился на корточки, начиная тереть кровавые знаки.
— Это было обычное оружие, я не ощутил в ране ничего особенного. Но Луиза позаимствовала немного жизненных сил Инпу, это наверняка и сказалось на восстановлении. Ничего, к утру заживет.
К утру Анубис проснулся в маленькой комнатке. Настолько тесной, что здесь помещалась только кровать по одной стене и рабочий стол по другой. Из узкого окошка светил еще мутный свет дня.
Анубис сел на кровати, стараясь не потревожить псов Сета: несколько спали на постели, согревая небольшими телами, другие устроились на полу.
Голова была мутной, бок болел, но несильно, регенерация явно взялась за дело. Ощущалась только слабость, и она бы не пугала, если б Анубис не чувствовал, что вокруг шелестят мертвецы.
Когда-то Анубису с трудом удавалось совладать со своей силой, слишком стихийной и хаотичной. Тогда Сет и научил его простому упражнению: сосредотачивайся на дыхании. Считай вдохи и выдохи, пока не придешь в норму.
Границы Дуата трещали по швам, но Анубису удавалось их удерживать. Мертвецы напоминали о себе, но ему тоже не было так уж сложно держать.
Вдох.
Выдох.
Анубис вспомнил, что с Дуатом всё не так хорошо: этот мир в порядке, только потому, что выпивает жизнь из Гора. Убивает его брата.
Мысль сбила с настроя, позволила мертвецам снова взвиться вокруг, липко присасываться, утаскивая куда-то. Они вовсе не хотели. Но он оставался проводником. Дуат просачивался сквозь него, пытался уцепиться — как и Анубис сейчас цеплялся руками за постель в веселый синий горошек, стискивал пальцами, как будто это могло помочь.
Ему казалось, он слышит голос Гора. Но тот не был таким маяком, как Сет, четким, к которому Анубис всегда мог пойти.
Мертвецы старались задержаться, а в итоге утаскивали даже не его божественную сущность, а самого, вместе с телом.
Анубис соскользнул, переместился на изнанку Дуата.
========== 8. ==========
— Это что, чай из пакетика? Если Нефтида увидит, что ты нашел на ее кухне такую гадость, то выставит вон.
Гор посмотрел на бумажку этикетки, которую держал в руке, пока бултыхал пакетик в кипятке. По правде говоря, он просто не стал искать на кухне, где тут может быть чай, и как его заварить — нашел в каком-то ящике пакетик и ладно.
Спросить у Амона тоже не сообразил, так что тот сейчас тыкал в его сторону лопаткой, с которой вот-вот грозилась свалиться белёсая капля. Отвернувшись, Амон успел сунуть ее в вязкое тесто и вылил очередную зашипевшую порцию на сковородку.
— Нефтида сама сказала мне оставаться, — пробурчал Гор.
Он вытащил чайный пакетик и аккуратно положил его на салфетку на стол. Мусорить на кухне Сета хотелось меньше всего.
— Конечно, — хмыкнул Амон, не отвлекаясь от блинчиков. — Она понимает, что ты тоже ждешь, когда Анубис вернется. Почему не вместе с остальными. Тем более не надо рассказывать, что ты тут бизнесом занимаешься. Кому нужны яхты в Лондоне?
— Ты удивишься…
— Да ладно, у тебя здесь почти отпуск. Вот вернешься в Калифорнию, там и займешься делами.
— Если вернусь.
Амон глянул на него через плечо:
— Сколько ты уже не ел?
Сначала Гор не понял, с чего вопрос. В нем не было заботы, скорее, так врач спрашивал у людей, чтобы составить полную картину — Гору приходилось это слышать. Он пожал плечами и решил ответить честно:
— Со вчерашнего вечера. Я ужинал, когда Инпу позвал.
— Ну, не сутки, но близко к тому.
Ловко сняв со сковородки блинчик, Амон шлепнул его на тарелку и поставил ее перед Гором:
— Попробуй. И скажи, не слишком ли сладко вышло.
Гор поковырял блинчик. На его взгляд, вышло отлично, о чем он тут же сообщил. Амон с удовлетворением кивнул и вернулся к плите. Гор положил вилку на тарелку: есть ему совершенно не хотелось, хотя блинчик и правда был вкусным.
Чай вот не очень, хотя Гор плохо разбирался. Правда, напитки Нефтиды, пахнущие ягодами и осенью, намного лучше, но она сама сейчас была где-то в квартире. Вместе с Сетом, который весь день ходил то с ноутбуком, то с телефоном. Он решил поработать из дома.
Даже Гор не мог попасть на изнанку Дуата, но он четко знал, что Анубис там. Оставалось только ждать, когда тот сам вернется.
За окном сгустились вечерние тени и зажглись городские огни. Осень швыряла в стекло пригорошни редкого дождя, и Гору не хотелось думать, что придется всё-таки возвращаться к себе. Нырять в стылую ночь и куда-то ехать. И он не был уверен, что уснет.
Даже солнечный Амон пока что спать не собирался: он включил подсветку под шкафчиками, нажал еще несколько кнопок, так что на кухне царил очень мягкий свет. После очередного блинчика Амон положил рядом телефон, включив на нем ненавязчивую мелодию.
Гор даже не пытался сдержать улыбку: это напоминало, как Анубис управлялся в баре. Оставалось только гадать, кто на кого повлиял.
— Тебе правда нравится? — спросил Гор. — Готовить?
— Конечно. Очень успокаивает. И мысли в порядок приводит. Будешь еще блинчик?
Ответ ему явно не требовался, но Гор на всякий случай снова взял в руки вилку, как будто продолжал есть тот, что лежал в тарелке. Телефон в кармане завибрировал, и Гор достал его, чтобы прочитать очередное сообщение от матери. Кажется, третье за сегодняшний день.