Коктейля Зевса осталась уже треть, когда он поболтал трубочкой и выглядел… наверное, у Зевса это могло означать задумчивость.
— Я думаю, границы любого мира мертвых можно укрепить. Мне интересно, что за ключ делает Геката и зачем. Хотя… мы уже знаем, что, если умрет бог смерти, отвечающий за царство, оно развалится. В этот момент мертвецов может подхватить тот, кто убил этого бога. В теории. На практике может случиться как с Осирисом, его царство просто подхватил Анубис, его сын. Или как с Хель, ее мертвецы разлетелись по другим царствам.
— И? — поторопил Сет. На его взгляд, Зевс был настолько многословен, что терялась нить размышлений.
— И соображай быстрее, Сет. Возможно, ключ — куда более надежное средства завладеть мертвецами и их силой. Вот Геката и пошла этим путем, раз предыдущие не удались.
— Зачем ей мертвецы?
— Это сила. Огромная сила. Кто знает, как она хочет ее использовать.
По крайней мере, можно было не опасаться, что Геката хочет убить богов смерти: и Анубис, и Гадес ей нужны, чтобы держать эти миры. Если они рухнут, силой мертвецов уже не воспользуешься.
— Я поговорю с ацтеками, — Зевс подхватил коктейль и поднялся. — И вам советую заняться делом.
Когда он вышел из кабинки, на сидение напротив тут же забрались остальные псы Сета. Видимо, они только и ждали момента, когда появиться из теней.
— Иногда твой брат невыносим, — заявил Сет, поднимая стакан с виски. Можно и выпить.
— Знаю. Попробую поговорить с Танатосом. Может, отправить собак? Вдруг возьмут след Гекаты.
— Можно.
Сет знал, что на самом деле Гадес думает не столько о Гекате, сколько о разрушающемся Подземном мире.
— Пойдешь со мной? — предложил Гадес. — Кровавый дождь закончился. Персефона там, можем проехаться вдоль границ, посмотреть, что сделать. Я еще хотел Луизу найти…
— Возьми Нефтиду, вдруг она подскажет какой ритуал. А мне надо поработать с документами. Завтра.
В другой момент Гадес наверняка бы усмехнулся или что-то ответил, но сейчас он просто кивнул рассеянно и залпом допил виски.
Сет не думал, что работа затянется так надолго.
Хотя, конечно, подозревал.
Остальные сотрудники давно покинули офисные помещения, но Сет хотел успеть просмотреть все документы до завтра и составить новые. А когда понял, что закончил, до конца смены Анубиса оставался всего час, так что решил дождаться.
Иногда он забирал его после работы, потому что Анубис не очень любил ездить на смены на мотоцикле и обычно либо успевал на метро, либо брал такси. Либо шел пешком.
В кабинете царила та тишина, которая может быть только после давно закончившегося рабочего дня. За окном светился огнями Лондон, но внутри только экран монитора разгонял вязкую тьму. Сет включил негромкую музыку, глянул новости как у богов, так и у людей. Откинулся на стуле и потер уставшие глаза.
Нефтида написала, что из похода Амона в клуб ничего не вышло: он ничего не видел, а из-за музыки и слышал с трудом, что совсем его дезориентировало. Гор отвез его и Эбби домой.
Когда-то давно Амон признался, что больше всего боится превратиться в безразличного бога. Особенно древние сначала теряли интерес к происходящему вокруг, а потом просто засыпали. Они не умирали и продолжали существовать вечность, но будто окаменевали. Сет видел такие «статуи» и с трудом мог поверить, что когда-то они были богами — и до сих пор оставались живыми. Просто ничего не хотели.
После Тиамат он понял, чего боялся Амон — стать таким вот безучастным богом, который понятия не имеет, какого это, просто сопереживать. И ко всем относится, будто к подопытным крысам. Ящеркам, у которых можно раз за разом отрывать хвост.
А если они сдохнут — не беда, есть другие.
Поэтому Амон всегда любил жизнь во всех ее проявлениях, предпочитая быть юным мальчишкой, а не древним богом. Поэтому они так быстро сошлись с Анубисом: тому тоже нравилась жизнь, когда он выбирался из Дуата, он хотел попробовать ее всю.
Сейчас, оставаясь запертым в собственной темноте, Амон куда ближе к древним богам в этой замкнутости — и ближе, скорее, к Тиамат, чем к остальным. И пусть это Амон был главой пантеона, Сет всё равно ощущал, как будто это его дело, и он должен что-то сделать, как будто это он ответственен за Амона.
Может, потому, что слишком часто он вытаскивал из каких-то переделок не только Анубиса, но и Амона вместе с ним.
Выключив компьютер, Сет вышел из темного кабинета, запер его, а потом и весь офис. Спустился в стеклянный холл здания, попрощался с охранником.
Завернул за угол, где располагался клуб. Сейчас уже запертый, так что пришлось заходить через дверь для персонала. В рабочее время из офисного здания сразу можно было попасть внутрь, но теперь уже поздно.
Анубис оставался один, вытирал столик, остальные уже ушли. Здесь было так же тихо, как в офисе, стулья стояли на столах, будто торчащие кости животных. Свет давно выключен, оставался только в баре.
— Ты домой? Подвезти?
— О! Да, — обрадовался Анубис. — Я почти закончил, сегодня моя очередь всё закрывать.
Он кинул тряпку в мойку, еще с чем-то покопался, подхватил термокружку, в которой еще что-то оставалось, и кивнул Сету. Свет они выключили уже у выхода, и Сет пошел прогревать машину, пока Анубис возился с ключами.
На подземной парковке было холодно, как и в машине, но к тому моменту, как на пассажирское сидение нырнул Анубис, салон успел прогреться, а сидения так и вообще радовали теплом. Видимо, очень вовремя: в распахнутой кожаной крутке Анубис явно замерз и пытался согреть ладони о термокружку, которая, видимо, давно остыла.
— Пока нашел, где ты припарковался, — проворчал Анубис, ставя кружку.
— Обычное место было занято.
Из кружки пахло горькими травами, Сет узнал, он и сам иногда брал их у Нефтиды на кухне, на богов они действовали тонизирующе, вроде кофе или энергетика.
Сет знал, что Анубис не спал уже несколько ночей — по крайней мере, не спал нормально.
Он вытянул ноги, насколько позволяла машина, и сразу пристегнулся, потому что забывал делать это позже.
— Вся смена на ногах, — пожаловался Анубис. — А последняя клиентка долго рассказывала о семье, работе, творчестве и эмоциональном выгорании. Давно люди используют такие сложные слова за барной стойкой?
— Так они сами себе кажутся умнее.
Анубис фыркнул и посмотрел в окно. Сейчас он вряд ли мог увидеть что-то, кроме еще стоявших машинах да размеченных парковочных мест в электрическом свете. Сет терпеть не мог подземные парковки, они напоминали ему пещеры, а не простор пустыни, но в большом городе выбирать не приходилось.
Иногда он думал, может, такие места напоминают Анубису Дуат.
— Зима будет холодной, — негромко сказал Анубис. — Но мы ее переживем.
Сет не любил, когда тот становился задумчивым, похожим на Осириса, как будто растерявшим всю энергию и активность.
Анубис перевел взгляд на приборную доску, нажал несколько кнопок, включая негромкое радио.
— Не знаю, что делать, — сказал он. — Пробовал приказать Дуату, чтобы он больше не подпитывался Гором. Не вышло.
Сет пожал плечами и начал выводить машину с парковки.
Анубис казался еще более задумчивым:
— Проблема не в Дуате. Проблема в Горе. Дуат откликается на наши желания.
— И?
— Я думаю… думаю, когда Дуат начал разрушаться, он стал черпать силу из Гора не потому, что он бог жизни. А потому, что Гор сам этого хотел, неосознанно. Он не против умереть.
Это походило на правду, по крайней мере, на то, что видел Сет.
— Он мой брат. Он мне нужен. Но кажется, он мне в этом не верит.
— И в кого он такой, — проворчал Сет. — Никакого фамильного сходства.
Анубис проворчал что-то в ответ, беззлобное и уже не такое задумчивое.
— Попробуй отдохнуть и тогда идти в Дуат, — сказал Сет. — И вы с Гором оба иногда слишком много думаете. Не против сделать крюк?