— Ты не был таким уж незнакомцем.
Когда Элизабет улыбалась, морщинки в уголках ее глаз становились глубже — и в то же время именно они неуловимо напоминали молодую женщину, которую Анубис встретил когда-то.
Он не вспомнил ее в тот раз, когда пришел, но он тогда вообще мало что видел. Потом Персефона рассказала, и в памяти Анубиса тут же возникла невысокая женщина с затянутыми в узел волосами. Ее красивый муж и маленький ребенок, который умирал.
— Ты помог моему сыну, — сказала Элизабет, разливая чай. — Я помню это.
— Я ускорил его смерть.
Элизабет улыбнулась, понимающе, мягко, как простая смертная женщина, которая знала куда больше древнего бога.
— Иногда смерть может приносить облегчение. Мой Генри сильно болел, и это было ужасно. Видеть, как он мучается, но не в силах помочь. Это самое ужасное, что только может быть, видеть боль своего ребенка без возможности облегчить ее.
Она задумчиво взяла из вазочки одну из конфет, которые принес Анубис, но не стала пробовать.
— Я рада, что ты смог забрать его боль, сделать его переход легким. Я благодарна за это. И муж был.
— Где он сейчас?
— Умер пару лет назад. Дочь живет в пригороде, зовет переехать к ней, но я никак не решаюсь. Да и Марте удобно, она учится в Лондоне, иногда ночует у меня, когда поздно возвращаться.
— Сегодня придет?
— Нет. — Элизабет снова улыбнулась, на этот раз куда задорнее. — Но она часто о тебе говорит. Хотя, конечно, не поверила, когда я сказала, что ты и правда древний бог. Но появление твоего брата из воздуха было очень убедительным. Решил вскружить моей внучке голову?
— Даже не думал! — возмутился Анубис.
Он ощущал себя смущенным, и сам взял конфету: сладкое всегда любил. Элизабет хихикнула, совсем как девчонка:
— А может, она просто хочет узнать, каково это, поцелуй с пирсингом в языке.
— Я слишком стар для нее!
Маленькая кухонька казалась очень уютной, а чай действительно вкусным. Элизабет чем-то напоминала Нефтиду, может, поэтому Анубис проникся к ней такой симпатией — или просто был благодарен, что она не бросила их с Персефоной.
— Мне всегда было интересно, — сказала Элизабет, — а боги знают, что такое смерть и потери?
— Мы… ну, в теории можем жить вечно. Если тело умирает, наша божественная сущность просто возвращается в него и запускает снова. Даже тела у нас не совсем человеческие. Но… да, божественную сущность можно убить. И мы знаем, что такое потери.
— А семьи? У тебя она есть?
— Да, — улыбнулся Анубис. — У меня есть семья.
Видимо, что-то в его улыбке было такое, что Элизабет сама улыбнулась, тепло и очень светло, а на ее лице снова показались морщинки.
Анубис провел у нее еще некоторое время, пока телефон в кармане не завибрировал. Тогда он распрощался и нырнул в темные городские улицы.
Мотоцикл Анубис не брал, не уверенный, что не будет пить. Сунув руки в карманы, он петлял узкими улочками, шагая прямо по лужам и жалея, что не надел теплого свитера. Так что успел продрогнуть, пока добрался до нужного переулка.
Уже смеркалось, Артемида дорисовывала последние штрихи в граффити, ее верный брат Аполлон, конечно же, давал ценные советы под руку, а Гор уселся на качели чуть подальше и смотрел на это всё с термосом в руке.
Который Анубис, конечно, тут же перехватил:
— О, скажи, что здесь горячий кофе! Пожалуйста, горячий кофе!
— Не кофе, но горячий, — хмыкнул Гор.
Чай почти обжигал листьями и травами, Анубис глотнул побольше и тут же закашлялся, а на глазах едва не выступили слезы: чай был щедро сдобрен каким-то божественным алкоголем. Да так, что чая в объеме явно оставалось меньше.
— Предупреждать надо, — выдохнул Анубис, возвращая термос.
— Зачем? Какой тогда интерес?
— Иди ты…
Анубис уселся на соседние качели. Обычная дощечка и крепкие цепочки из металла. Достаточно высоко от земли, чтобы подозревать, что здесь рассчитывают не только на детей.
— Давай, — подначивал Анубис брата, отталкиваясь от земли. — Кто выше.
Качели он любил почти так же, как сладкое. Особенно такие, на которых можно взлететь повыше, замереть на секунду, а потом ухнуть вниз, ощущая, что это лучше и чем алкоголь, и многое другое.
Аполлон, кажется, совсем достал сестру: она сдернула респиратор с лица и налетела на него, отчитывая. Были слышны только голоса, а не слова. Наконец, развернувшись так резко, что кончик ее собранных в хвост волос наверняка хлестнул Аполлона, Артемида подошла к качелям.
— Вы тут развлекаться будете или пойдем пить?
— Так вас ждали, — невинно ответил Анубис, останавливаясь.
— К нам еще кто-нибудь присоединиться?
— Ну, — Анубис покосился на Гора, — только не злись. Да.
Впрочем, Гор в итоге почти и не заметил Луизу в том баре, куда они пришли. Самый обычный человеческий, с небольшим танцполом и музыкой, которая становилась громче ближе к ночи.
Артемида приносила партию за партией шотов и коктейлей от барной стойки к ним за столик, Гор украдкой подливал в них что-то из принесенной фляжки. Аполлон успел собрать пару телефонных номеров барышень, просто пока ходил до туалета и обратно.
— У них там стилизовано под двери салуна! — с восторгом сообщил он, вешаясь на шею одновременно и Артемиде, и Гору.
Когда Анубис пошел проверить, он и встретил Луизу.
— Я ненадолго, — сказала она. — Хочу вернуться в Подземный мир, Гадес звал.
Анубис кивнул. Вообще-то Гор считал, им тоже стоит не веселиться, а что-то делать, искать Гекату — или хотя бы опасаться, что она сделает что-то с кровью Анубиса.
— Я сообщу тебе, если ослепну, — сказал Анубис, когда брат об этом говорил.
Он хорошо понимал, что сам и прямо сейчас ну никак не может помочь с Гекатой. И не видел смысла думать об этом — лучше наслаждаться жизнью, пока есть такая возможность. Пока они отчаянно живы, а ночь бьется с битами музыки.
Большую часть своей вечности Анубис провел в Дуате, где не мог слышать мертвецов, а ушебти были так себе компанией. Он ценил те моменты, когда оказывался в мире людей, пусть даже сейчас никто уже не гнал его обратно.
Луиза казалась отстраненной, но слабо улыбнулась и кивнула, когда Анубис потащил ее танцевать.
Он заметил, что на ее руках тонкие перчатки, как будто она боялась случайно коснуться, но Анубис сам к ней приблизился. Положил руки на талию, ощущая тепло ее тела под плотной тканью. Приблизил свое лицо к лицу Луизы, так близко, что видел темноту ее глаз, ощущал ее дыхание на своих губах.
Она отстранилась почти испуганно, но Анубис успел наклониться и сказать ей на ухо:
— Я в тебя верю.
Он знал, если бы когда-то Сет и Нефтида не верили в него, он бы так и остался диким мальчишкой, слишком напуганным собственной разрушительной силой. Теперь он мог ее неплохо контролировать и направлять, ощущать мертвецов как щекотку вдоль рук.
Луиза попрощалась коротко и обогнула столик, где сидели остальные. Гор ее, конечно, заметил, но ничего не сказал подошедшему Анубису. Тот сам закатил глаза:
— Да-да, я в курсе, как ты ее не любишь.
— Не то чтобы, — проворчал Гор. — Я ее почти не знаю. Просто ты поразительно игнорируешь, что она может быть опасна.
— Жить вообще опасно. Даже если ты бог.
Аполлон и Артемида куда-то ушли, а на столе еще оставался шот. Анубис залпом его выпил, с удивлением заметив, что вкус ему не знаком, а он-то думал, что в курсе всех коктейлей. Надо потом поинтересоваться, что это.
— Тебе нужен синтезатор, — заявил Анубис.
Гор мрачно посмотрел на него:
— Ты пьян, воробушек?
— Ничуть. Сам говорил, что тебе нравится такая музыка, так почему бы не научиться? Представляешь, как будет здорово, Гадес поет, ты играешь. Маленький божественный ансамбль.
— Тебе говорили, что твои идеи не всегда адекватны?
— Много раз. Зануда. Пойдем танцевать.
Отказываться Гор не стал. Только заметил: