Глаза Луизы округлились, а рот приоткрылся, как будто она хотела что-то сказать, но промолчала.
— Инпу не такой как Осирис, — продолжил Гор. — Ты знала, что он отучился на врача? И не работал только из-за того, что Осирис вечно требовал его обратно в Дуат. Потому что если меня учили сиять, то в Инпу тысячи лет вдалбливали ответственность. Он готов чувствовать вину и отвечать за всё на свете, и когда нужно, и когда не очень. Наверное, его желание вернуть тебя было эгоистичным. Но он сделал ровно то же, что и врачи с людьми. Ты была мертвой всего пару минут. Он вернул тебя. Он же не знал, что часть души исчезает без возврата.
Луиза снова как будто хотела что-то сказать. Потом нахмурилась. А после вздохнула, так что Гор отчетливо видел, как дрогнули ее расслабившиеся плечи. Луиза опустила голову, уставившись на руки в перчатках.
— Я просто не знаю, что мне делать. Эта вечная жажда!..
— Не утоляй ее за счет Инпу. Он не сможет тебе отказать, и это убьет его.
Гор запнулся. Перед глазами снова встало безжизненное тело брата, и возникла эта иссушающая изнутри мысль: вот что такое смерть. Вот как выглядит смерть бога. После нее только пустота, которая кусочками поселяется в тех, кто рядом.
— Ты ведь богиня блаженной смерти, — внезапно Гору пришла в голову мысль. — Так попробуй приносить людям смерть. Блаженную смерть. Забирай их боль и так нужную тебе энергию и дари смерть, иссушай до дна.
— Предлагаешь стать убийцей?
— Смертью. Ты когда-нибудь бывала в хосписе? Они будут рады, что ты услышала их зов.
— Блаженная смерть, — пробормотала Луиза. — Это может сработать.
Гор кивнул и хотел уйти, когда его остановил вопрос Луизы:
— А твой друг?.. С ним всё в порядке?
— Недавно прислал мне сообщение. Покорил семиметровку.
Дорогу до дома Гор преодолел быстро, сунув капельки наушников и включив любимые песни. Устроившись на заднем сидении такси, просмотрел последние сплетни в чате богов. Большинство записей пролистал, как и всегда. Так сложилось за тысячи лет, что он больше знал людей, чем богов.
Жаль, что те быстро умирали.
Перед домом стоял маленький супермаркет, и Гор зашел туда, вспомнив, что еды у него почти нет. Правда, грея какой-то полуфабрикат, а потом на ходу его жуя, подумал, что стоило задержаться на мясо, которое готовил Амон. Но слишком уж хотелось переодеться.
В душе Гор напевал что-то вполголоса, с удовольствием побрился и надел свежую белую рубашку и джинсы. Вышел на кухню и увидел парившего в воздухе призрака. Нахмурился, но даже такие мелочи не могли испортить настроение.
Они вернулись с изнанки, все живы, а Тиамат уж точно как-нибудь совместно победят.
Гор махнул рукой, прогоняя призрака подальше. Он давно к ним привык, хотя в квартире пока не видел ни одного. Этот был сильно размытым силуэтом мужчины — значит, призрак он давно, скоро сможет полностью рассыпаться в этом мире и перейти в загробный.
Или просто исчезнет, если продолжит настаивать на глупом желании остаться.
— Убирайся, — проворчал Гор. И с удовлетворением увидел, что призрак потянулся к окну, будто втягиваясь в него.
Гор забыл, что миры мертвых всё еще рассыпаются из-за нарушенного Кроносом порядка. Забыл, что Дуат еще черпает из него силы.
На какое-то время Гор забыл, что он умирает.
Слабость вцепилась прямо на кухне, так что Гор рухнул на колени. Боль накатывала, будто настоящие семиметровые волны для Барри, скручивала внутренности, заставляя расстаться со съеденным полуфабрикатом.
Гор забыл, что в последнее время его мутило от всего, кроме йогуртов и салатов.
Его рвало на пол кухни, когда он ощутил дуновение чужой силы рядом, когда понял, что это Анубис переместился. Боль отступала, закончив свой приступ, Гор сидел на коленях и тяжело дышал, когда у его лица оказался стакан с водой.
— Пей.
Он послушно выпил, стало действительно лучше. Руки Анубиса мягко надавили на плечи, заставляя прислониться спиной к каким-то шкафчикам.
— Переведи дыхание, пока я тут приберусь.
Гор чувствовал отчаянную слабость, а еще — обиду. Ну как так! Он только решил, что всё хорошо, понял, что смерть бога — совсем не такая, как он о ней думал. Только позволил себе понять, как Анубис будет ощущать себя, если Гор умрет.
Прикрыв глаза, он сидел, слушая шебуршание Анубиса, не замечая времени и позволяя мыслям просто течь. Открыл глаза, когда Анубис уселся рядом, скрестив ноги.
— Всё не так плохо.
— Серьезно? — взвился Анубис. — Да у тебя лицо под цвет рубашки!
Он перевел дыхание, явно пытаясь стать спокойнее. Вздохнул и достал из кармана сигареты. Когда Гор взял одну из протянутой ему пачки, то ощутил от пальцев Анубиса жар. Тот расстегнул верхние пуговицы своей темной рубашки и достал зажигалку. Она дважды щелкнула огоньком.
— Возвращайся к Сету, — предложил Анубис.
— Там и так не протолкнуться, он вряд ли будет мне рад.
— Либо ты поедешь туда, либо я останусь здесь. Но я бы всё-таки предпочел квартиру Сета.
Он потер висок. Уставший бог, который хотел чувствовать защиту дома.
— Тебе не стоило перемещаться, — сказал Гор. Дым был горьким и противным, но прогонял противный привкус изо рта. Сил встать у Гора пока не было. — Ты же только вернулся, у тебя еще тело не полностью слилось с божественной сущностью. А ты тут перемещаешься.
— А что должен был делать? Я ощутил твою боль.
— Раньше не чувствовал.
— Раньше тебе не было больно. Наверняка поход на изнанку повлиял.
— Нет, — проворчал Гор, — я имею в виду, еще раньше. Ты не чувствовал, даже когда я умирал.
Он почему-то ожидал, что сейчас Анубис презрительно фыркнет или отшутится. Но тот грустно улыбнулся уголками губ:
— Чувствовал.
— Но не приходил.
— Приходил. Просто ты не видел меня.
Это звучало, как бред, и Гор нахмурился, еще разок крепко затянувшись.
— Иногда ты такой придурок, Хару.
От Анубиса эти фразы не обижали. Вот от отца хотелось одобрения, чтобы он кивнул и перестал быть невозмутимо спокойным. Но от Анубиса фразы воспринимались абсолютно нормально.
— В последний раз твои крылья подрезали во время войны. Извини, я плохо ориентируюсь в точных датах. Ты был тогда летчиком и рухнул в пустыне.
Гор даже забыл о сигарете. Во все глаза уставился на Анубиса, чье спокойное лицо казалось слегка размытым в сигаретном дыме.
— Ты там был, Инпу?
— Конечно. Ты умер в том самолете, и я пришел. Думаешь, кто тебя вытащил? И ты правда считал, что бедуины там случайно оказались? Как кстати! Я попросил их. И ушел, когда ты начал приходить в себя.
— Почему не остался?
— Не хотел, чтобы ты меня видел. Ты же прогнал меня, помнишь? И был весьма красноречив.
Гор помнил.
Они тогда разошлись с Хатхор, и он не очень-то хорошо это переживал. Тогда и пришел Анубис — но Гор не желал ни с кем разговаривать, прогнал его прочь, еще и наговорил в запале всяких гадостей. После этого Анубис не возвращался — пока Гор сам к нему не пришел. Потому что начал умирать.
— Извини, — пробормотал Гор. — Я был не прав. И спасибо, что помог тогда.
— Как иначе?
Анубис помолчал, смотря куда-то в сторону. Это выглядело почти жутко, когда он спросил, не поворачивая головы:
— У тебя ведь нет кошки?
— Нет.
Гор глянул в ту же сторону, но кухня была пуста, даже без призраков.
— А, — сказал Анубис. — Я вижу кошку. Видимо, после возвращения или перемещения пространство для меня искажается. Или это в голове.
— Ты считаешь, это нормально?
— Пара дней, и всё пройдет. Божественная сущность снова привыкнет к телу.
Гор заметил, что сигарета в руке брата тоже тлеет, но затягиваться он не торопится. Анубис наконец-то в упор посмотрел на него:
— Я видел ваши видения на изнанке.
Гор вскинул брови, ожидая продолжения.
— Для меня они были как сны. Комнаты Сета, твое видение меня и будки. Знаешь, ты ведь мог просто позвонить.