Зевс и Тес были готовы обсуждать всю ночь, Мика большую часть времени сидела молча, поглаживая между ушей собаку. Сет был первым, кто заявил, что сегодня стоит и поспать.
Он и Гадес вышли на улицу, ожидая задержавшегося Анубиса. Курить хотелось жутко, но на улице вроде как нельзя, и Гадес решил подождать до дома. Там уж никто не запретит.
Сет наблюдал за Анубисом через стекло. Тот наконец-то вынырнул из кафе, застегивая куртку под самое горло.
— С кем ты говорил? — спросил Сет.
— Да какой-то парень, про кофе спрашивал.
— Инпу… там никого не было.
Анубис посмотрел на него с удивлением, потом нахмурился и пробормотал что-то вроде «ерунда».
— Инпу, ты видишь то, чего нет.
— Зато мертвецы больше не тянут. И с этим тоже как-нибудь разберусь. Не проблема.
— Галлюцинации — это проблема!
— Нет! И… я сам не хочу быть проблемой. Достаточно более важных вещей.
Гадес видел, что Сет растерялся, не зная, что сказать:
— Инпу…
— Да отстань уже! Нянька мне не требуется.
Анубис еще что-то зло пробормотал и, развернувшись, зашагал по дороге. Как надеялся Гадес, всё-таки домой. Посмотрел на Сета:
— Это вообще что было? Только приличными словами.
— Если б я знал. Он говорит, это из-за долгой смерти. И всё придет в норму. Поэтому его так кроет и глючит?
Сет вздохнул, а Гадес философски заметил:
— Будь к нему снисходителен. Его брат умирает, Дуат разваливается. А сам Анубис был мертвым и правда слишком долго.
— Ты на его стороне или на моей вообще?
— На вашей общей.
Комментарий к 17.
Спасибо Клайву Баркеру за образ дорог мертвецов, от которого я никогда не избавлюсь.
Спасибо Clan of Xymox, которые всегда ассоциировались у меня с Анубисом, а тут отлично проассоциировались с новой главой (например, вот: https://music.yandex.ru/album/1604956/track/14663005?lang=en).
Спасибо всем читателям! С праздниками вас! А я пошла на перезагрузку))) Встретимся в новом году.
========== 18. ==========
— Ты отправишь меня в Дуат?
Сет неторопливо обматывает ладонь Анубиса и даже останавливается, с удивлением смотрит:
— А должен?
Возвращается к неторопливому занятию. Ладонь разодрана в мясо, и не будь Анубис богом с быстрым заживлением, то вполне мог бы оказаться без руки. Сначала было больно, когда он сорвался с той скалы и, кажется, руку еще и сломал. Но перелом, если это был он, быстро зажил, а боль утихла. Особенно после того, как Сет посыпал на рану какой-то порошок.
Сет невозмутим, как пустыня вокруг них. Нетороплив, как перемещающиеся барханы песка.
Сет и Анубис сидят у небольшого костра в тени черных скал и не торопятся возвращаться в поселение туарегов. Их ждут завтра.
Анубис хмуро поглядывает то на Сета, то на руку, которая еще ноет.
— Подумал, ты можешь отправить меня в Дуат.
Они ушли в пустыню, потому что Анубису в очередной раз стало сложно контролировать силу: дикую, стихийную, пахнущую мертвецами и густыми запахами бальзамирования.
— От меня одни проблемы, — тихо заканчивает Анубис. — Я бы хотел быть как Амон. С ним всем хорошо, он светит, все его принимают. От него нет проблем. Его не считают странным.
— Кто считает тебя странным?
— Исида, — нехотя признает Анубис. — Она говорила об этом Осирису, когда я не должен был слышать. Она не упрекала и не имела в виду ничего дурного… но они ведь отправляют меня сюда, в мир людей и к тебе, потому что не знают, что со мной делать. Я приношу только проблемы.
Сет заканчивает с рукой и хмыкает, отпуская ее:
— Поверь, со мной тоже много проблем. Думаешь, Осирис рад такому брату? Но он послал тебя сюда, потому что моя сила тоже стихийна. Я могу научить. А может, Осирис послал тебя сюда, чтобы ты не стал таким, как он.
Анубис удивленно приподнимает брови: он пока не может этого понять.
— Твоя рука заживет через день-другой. И я не буду просить тебя быть осторожнее, потому что иначе как ты узнаешь этот мир?
Анубис пробует пошевелить пальцами: они уже начинают сгибаться.
Анубис сидел на лавке в парке. Вытянув ноги, рассматривал носки высоких ботинок и налипшие на них мокрые листья. Сегодня хотя бы не очень дождливо, иначе было бы то еще удовольствие скакать весь день вдоль дороги мертвецов, пытаясь не вымокнуть до нитки.
Гор подошел и молча протянул картонный стаканчик с кофе. Скептически осмотрел лавку, убеждаясь, что она не мокрая, и уселся, плотнее запахнув пальто. Анубис с интересом снял крышечку, убеждаясь, что брат принес именно кофе: пахнущий миндалем и ванилью. У самого Гора наверняка был чай, он перешел на него еще стаканчик назад.
— Ты им питаешься? Кофе, — спросил Гор. — Как можно столько его пить?
Анубис смаковал вкус, оказавшийся очень мягким, и откинулся на спинку лавки.
— У разных богов разные тела, Хару. У моего быстрый обмен веществ. Выпил кофе — и всё, можно снова.
— Ага, и поесть.
— Что плохого в еде?
— Вы с Амоном нашли друг друга, он готовит, ты ешь.
— Амона всегда успокаивает готовка. Как меня — дороги. А ты? Что успокаивает тебя, Хару?
— Ну, — Гор запнулся, то ли не зная, стоит ли озвучивать, то ли просто задумавшись над вопросом. — Небо. Простор. Стремление.
Он поболтал чаем в стаканчике и хмыкнул:
— Точно знаю, что меня совершенно не успокаивают мертвецы и их дороги.
Они оба встали еще затемно. Ну то есть как… Анубис полночи проворочался, но так и не смог толком уснуть. Поэтому успел дочитать книгу и посмотреть пару серий сериала, когда на кухню выполз Гор.
Жаворонком он не оказался — видимо, у соколов свои биоритмы. Потому что Гор не то чтобы ненавидел весь мир по утрам, как Сет, но и не был готов к активной деятельности, как Амон.
Его волосы были влажными после душа и казались темными, почти как у самого Анубиса. В желтоватом электрическом свете и тишине кухня казалась застывшей во времени, стрелки часов ничего не значили.
Гор молча съел йогурт и посмотрел на брата:
— На мотоцикле или такси возьмем?
— Такси.
— Буду готов через пять минут.
Анубис не был уверен, что сам соберется так быстро. Он снял наушники и оставил их на столе, хотел написать записку, но потом вспомнил, что все и так в курсе, куда они отправятся, об этом говорили вчера, после встречи с ацтеками.
В бар сегодня не нужно — Джилл запретила появляться, сказав долечиться. Анубис не стал объяснять, что он просто умирал. Или что вместо отдыха всё равно придется весь день пытаться понять, как далеко простирается дорога мертвецов.
— Ну ничего себе…
Гор замер, когда они подошли к площадке, а потом и просто выругался. Анубис хмыкнул и встал рядом, сунув руки в карманы. Определенно своими разными глазами Гор видел больше, чем все потоптавшиеся тут боги вместе взятые.
— Это… призраки?
— Ты мне расскажи, — отозвался Анубис. — Я их не вижу. Другие боги тоже. Просто чувствуем. И я чую дорогу, которую они прокладывают.
Гор, не отрываясь, смотрел перед собой. В сероватом свете нарождающегося дня Анубис видел только площадку, абсолютно пустую, покосившуюся и проржавевшую.
— Я вижу мертвецов, — тихо сказал Гор. — Их сотни, тысячи! Они будто появляются из воздуха и идут вперед.
— Что ж, нам надо проследить, где и куда они идут.
Гор повернулся к брату, он казался совершенно ошеломленным:
— И это вот вы хотите остановить? Вот этот поток?
— И ты тоже. Давай, за работу.
Анубис не видел призраков, он только ощущал их дорогу как нечто, тянущее вперед. Лихо пересекал ее, чтобы не сбиваться с границ, и видел, как Гор каждый раз вздрагивал, как будто хотел остановить Анубиса. Сам он старался держаться в стороне, но направлял, рассказывая, где видит мертвецов и куда они идут.
Анубис и сам предпочитал, чтобы Гор на дорогу не заходил — видя мертвецов, он мог иначе их ощущать. Анубис тоже не оставался слишком долго на дороге, только пересекал ее — еще помнил, как из носа хлынула кровь.