— И как нам победить его? — спросил Гадес.
Ровный взгляд Тиамат будто пригвоздил к месту:
— Никак.
Она отпила еще чая.
— Вам не уничтожить само время. Он сильнее вас всех.
— Но не сильнее тебя?
Она замерла на миг, как будто раздумывала — или как будто ее застали врасплох.
— Мы с Кроносом одинаковы. Божества предыдущего порядка. У меня достаточно сил его убить, но я не буду этого делать.
Никакого хвастовства, только спокойная констатация факта. И снова быстрый взгляд Сета: возможно, поэтому Кронос хотел отыскать Тиамат. Он просто боится, что она-то может на него воздействовать.
Она — то оружие, которое может уничтожить время.
— Он разрушает мир, — осторожно сказал Гадес. — Помоги прекратить.
— Возможно, этот мир должен быть уничтожен. Я хочу посмотреть на естественный ход вещей.
— Фигня! — зарычал Сет. — Смерть половины богов и медленное разрушение мира не станет естественным?
— Почему нет? — спокойно спросила Тиамат. — Если время мира пришло, я бы хотела посмотреть. Но не стану вмешиваться.
Ее просто позвали в первый ряд увлекательного действа, подумал Гадес. Она будет так же спокойно сидеть, пить чай и наблюдать, как всё рухнет. Если Кронос опасался, что Тиамат может стать оружием, то зря беспокоился. Она ничего делать не хочет.
Гадеса снова пригвоздил равнодушный взгляд, но сейчас он повел плечами, как будто разрушая стекло, казавшееся закаленным, осколками сбрасывая его к ногам. Если Тиамат не хочет помогать, пусть хотя бы не мешает.
— Ты неправа, — заявил Амон. Сейчас он сидел, нахмурившись, и Гадес внезапно понял, что от него идет похожее ощущение силы, когда ее не скрывает. Амон не был таким древним как Тиамат… но, возможно, не столь уж существенна разница. — Неправа. Кронос уничтожает мир. Тот самый мир, который и твой дом.
— Я готова. Пусть Подземный мир разрушается или пара богов погибнут. Это ничто в масштабах вселенной.
Тиамат посмотрела на Гадеса, и у него по спине пробежал холодок о ее осведомленности. Ровное знание океана, которому плевать.
Поставив чашку на блюдечко, она перевела взгляд на Гора:
— Они ведь еще не знают, соколёнок? Некоторые боги умирают — те, кто уже подвергся так или иначе разрушению. Подземный мир протянет гораздо дольше, чем ты.
Гор вздрогнул, оба его разноцветных глаза расширились. Сидевший ниже Анубис побледнел, вскинул голову. Его голос прозвучал тихо, сдавленно:
— Почему ты не сказал?
— Как и вы все, — ровный голос Тиамат будто разрезал пространство острым клинком. — Каждый из вас слишком горд, чтобы признать свою слабость. Чтобы помочь другому. Поэтому ваше время прошло.
— Убирайся.
Голос Сета прозвучал почти так же ровно, как у самой Тиамат. Только если у нее спокойная поверхность не скрывала ничего, у Сета в глубине таился клубящийся песок и ярость.
Тиамат даже не пожала плечами, просто поставила чашку на столик и тут же исчезла, напоследок будто сжав в темных волнах, так что перехватило дыхание.
В комнате повисла тишина. Вязкая, густая, мрачная.
Пока ее не разбавила тонкая, теплая сила Амона, как будто смахнувшая темную пелену. А Сет с неизменной решительностью сказал:
— Завтра в клуб к Зевсу и остальным богам. Пусть Тиамат не поможет, но и мешать не станет. Мы придумаем план.
========== 50. ==========
В дверь барабанят, а потом она просто распахивается.
— Инпу! Сколько можно спать?
Отчаянно зевая, Анубис приоткрывает один глаз и смотрит на замершего Сета. Тот наверняка собирался еще много чего сказать по поводу того, что Анубис проспал всё на свете, и стоит выдвигаться в клуб. Но молчит, поглядывая на Луизу.
Она ойкает и, кажется, натягивает одеяло выше.
— Короче, вставай, — заявляет Сет и, развернувшись, уходит.
Анубис снова зевает. Он до поздней ночи беседовал с Гором, пока маленький соколенок не уснул рядом. А в кровати самого Анубиса уже ждала Луиза.
— Он всегда такой? — ее нос утыкается ему между лопаток.
— Нет. Только когда волнуется и не хочет этого показывать.
Анубис накрывается одеялом с головой, прикидывая, что у него есть еще минут пятнадцать.
В клуб Амон сбежал с рассветом. Не то чтобы он так хотел скорее оставить квартиру, но ему казалось, за несколько дней, которые он почти полностью проспал, успело случиться много всего. И конечно же без него.
В свете утра клуб предстал сонным зверьком, который не соизволил взглянуть на Амона даже одним глазом. Мрачная громадина, мертвый вход, сейчас не сияющий неоном и вывеской.
Несколько мгновений Амон, зажмурившись, просто стоял, позволяя рассеянному солнечному свету из-за туч обнимать его тело, неосязаемо ерошить волосы, ласкать кожу. Он даже снял джинсовку, оставшись в одной футболке с очередным ярким принтом.
Подергал дверь клуба, которая оказалась заперта. Поддаваться она не собиралась, так что Амон забарабанил сначала кулаком, а потом и ногой.
Пока ему не открыл дверь помятый Аполлон. Он явно недавно встал, так что золотистые волосы оставались спутанными.
— Ты что, тут спал? — спросил Амон, ловко проскальзывая мимо Аполлона.
— Неа, но Арти притащила сюда с утра пораньше.
Артемида сидела в общем зале, сейчас полупустом. Хотя Амон успел заметить нескольких богов.
— Амон! — она радостно кинулась обниматься. Зазвенели бубенчики то ли у нее на руках, то ли в волосах. — Ты снова ранняя пташка.
— Ты тоже, — заметил Амон, усаживаясь рядом. — Тут поесть можно?
— Кухню заняли восточники. Кажется, из Индии.
— Главное, чтобы не Кали, иначе всё разнесет. Так поесть можно?
— Если ты нормально относишься к специям даже в кофе.
Амон нормально относился ко всему, что можно есть, хотя пожалел, что не успевал сам готовить. Но выяснить, что произошло без него, казалось важнее. Аполлон исчез куда-то, а в руках Артемиды на барной стойке стоял стакан.
— Ты с утра пьешь? — искренне удивился Амон.
— Апельсиновый сок! Будешь?
— Ага.
Бармена не было в такой час, так что Артемида сама лихо перегнулась через стойку, с раздражением откинула назад длинные волосы и дотянулась до пачки сока. Ловко подхватила стакан.
— Это что играет? — спросил Амон, прислушиваясь к негромкой музыке. — Похоже на «Дорогу в Ад», только странную…
— О, ты знаком с роком?
— Анубис фанат.
— «Дорога в Ад» на норвежском. Арес приехал и тут же навел свои порядки с музыкой. Пока никто не против. Он даже хочет выступить.
Она протянула Амону стакан сока, а он сразу почувствовал себя… как будто в своей тарелке. Среди богов, суеты и новых лиц. Ареса он знал хорошо: бог войны, сын Зевса и Геры, он сейчас стал модным диджеем и пользовался безумной популярностью.
Анубис всегда предпочитал его брата Гефеста, заявляя, что ему хватает одного Амона, который может всё снести своим энтузиазмом. Амон обижался для вида, но был вынужден признать, что Арес и правда готов снести всё и всех — поэтому его выступления всегда оставались безумно энергичными.
— А что… остальные? — осторожно спросил Амон.
Он не знал, как начать разговор о том, что его действительно волновало. Артемида усмехнулась:
— Ты про ту девочку, которую привел Анубис? Очень милая. Боги офигели, когда поняли, что это Апоп. Но Зевс проверил ее и говорит, теперь она не подчиняется Кроносу. Богам было что обсудить.
— И что говорят?
— Ну, кое-кто обсуждает твою личную жизнь и странные вкусы. Остальные подошли более практично. И я не знаю, но чудовища как-то прознали обо всем. Часть из них пришла сама и попросила, чтобы их приняли в пантеоны. Они не особо хотят служить Кроносу. Кое-кто остался с ним.
Амон подумал несколько мгновений о том, что сказала Артемида. Что ж, это открывало отличные перспективы… и Амон просто был рад за чудовищ. Он никогда не считал их какими-то монстрами, которых следует изолировать и ни в коем случае не выпускать из персональных тюрем.