Неизменная насмешка исчезла с лица Локи, и на какие-то мгновения он стал предельно серьезен:
— Я знаю, что ты не впустишь их. Но скандинавы рядом и готовы помочь по моему сигналу. Один тот еще перестраховщик, хотел выждать, кто начнет побеждать. Пришлось устроить ему головомойку.
На последних словах Локи снова заулыбался, переступая с ноги на ногу.
— Ты меня впустишь или нет? Я и так опоздал к началу, а музыку Ареса обожаю.
Сет не мог сказать, что когда-либо доверял Локи, но лучше многих знал, что тот может быть насмешливым, но далеко не дурак. Поэтому Сет написал ему, заявив, что на их стороне большинство богов, ацтеки и даже Тиамат. О последнем пришлось преувеличить, но если это привлечет на их сторону скандинавов, Сет был готов.
В другое время он бы точно впустил Локи, уверенный, вздумай тот что вытворить, его быстро утихомирят — из двери почти что дымкой вылетала сила богов, смутно виднеясь в свете фонарей.
Но внутри слишком много важных Сету богов. Ему казалось, его уха еще касается дыхание Нефтиды: она отловила его перед самым концертом, прижалась к груди, оставляя на одежде запах благовоний. Он осторожно обнял ее за плечи, чувствовал биение сердца. Она коснулась его губ, легко невесомо, даря не столько нежность, сколько незримое благословение.
Привстав на цыпочки, прошептала:
— Защити нашего сына.
Она могла и не просить. Поэтому Сет прищурился на Локи. Взяв сигарету в руки, стряхнул пепел за порог.
— Поклянись, что пришел с добрыми намерениями.
Локи осклабился, что могло означать улыбку, и сказал:
— Клянусь, что под этой крышей не нарушу законов гостеприимства. Клянусь, что пришел исключительно для поддержки вас и тебя лично… если есть что выпить.
На последних словах он подмигнул, и Сет пропустил его внутрь.
В зале что-то неуловимо было иначе. Сет ощутил это в энергии: она взвивалась почти к потолку, бурлила, переливалась, почти не давала дышать.
Сначала он услышал голос Гадеса, бархатистый, вкрадчивый, вплетающийся в музыку. Потом перевел взгляд на сцену и с удивлением увидел друга, который раздобыл микрофон и пел, явно договорившись с Аресом.
— Ожидая в тенях любого отблеска света…
Сет хотел поворчать, что они тут концерт устроить решили, но Локи уже перегнулся через барную стойку и подхватил бутылку алкоголя — кажется, не сильно заморачиваясь, какого именно. При этом ему пришлось влезть как раз между двух танцующих на стойке девиц.
Развернувшись, он шлепнул одну из них по ноге:
— А у вас тут весело.
Сет ощущал его силу, морозную, искристую, которую Локи вплетал в вязку других богов.
— Позволь мне уйти, я не один, — раздавалось со сцены. — Не один.
Что ж, в этом был смысл: Сет видел Зевса, стоявшего рядом со сценой, а чуть позже залезшего на нее с краю. Его сила отсюда не ощущалась, но, когда они вместе с Аидом стали направлять общую энергию, это почувствовал даже Сет.
Он тоже вплетал в полотно силу ярости и бури, ощущал скребущиеся по коже песчинки и видел краем глаза тени скользящих скорпионов — хотя не мог с уверенностью сказать, не тени ли это сил других богов.
Ацтеки были здесь. Скандинавы помогали из-за стен клуба. Все остальные пантеоны внутри.
Это походило на энергетическое копье. Огромное лоскутное одеяло, подобного которому не создавал никогда никто из богов.
Ни разу еще все пантеоны не объединялись против общего врага.
Гадес продолжал петь, и его голос будто становился тем, что соединял острие Зевса и древко бурливших в клубе сил.
Дыхание перехватывало — вместо воздуха текла чистая сила. Сет не мог выделить в ней отдельных богов, они будто стали единым организмом, перьями и чешуйками в крыльях.
А потом что-то дрогнуло. Сет почти инстинктивно посмотрел на сцену и увидел, как Зевс повалился вниз.
Глаза Гадеса округлились, он кинулся к Зевсу, Сет тоже начал проворно пробираться. Музыка Ареса еще звучала, сила билась, но у нее больше не было направляющего острия. Никто из богов Сета не остановил, так что он быстро забрался на сцену.
Тело Зевса содрогалось в конвульсиях, от него несло жаром, и Сет понял, что происходит: они все успели забыть, что внутри Зевса всё еще яд Оружия Трех Богов.
Они забыли, но Кронос помнил. Он управлял этим измененным ядом и дернул за веревочку в тот момент, когда это было нужно.
Сет хорошо помнил, что сам он ощущал, когда Кронос в одном порыве выжигал в нем яд. Если бы не связь с Гадесом, он бы умер тогда.
И сейчас всё снова зависело от Гадеса.
— Держи его! — рявкнул Сет. — Удерживай его здесь, Аид!
Он его понял, конечно. Кивнул с серьезным видом, положил руки на часто вздымающуюся грудь Зевса. Он мог удерживать богов на грани смерти, когда-то сделал это с Амоном, и Зевс был его братом, так что это наверняка не так сложно. Может, в итоге Кронос только поможет им, когда выжжет яд из Зевса.
Персефона осторожно держала голову Зевса, Нефтида тоже была здесь, и ее силу Сет мог почувствовать всегда: она мягко обволакивала, помогала, выстраивая фундамент, который мог понадобиться Гадесу.
Сет не сразу понял, что музыка утихла, Арес снял шлем, и его фигура и обеспокоенное лицо маячили за спинами Гадеса и Сета.
Зевс задышал спокойнее, жар тоже схлынул.
Сет сначала заметил, как Гадес вскинул голову, посмотрел в сторону, а после этого уже услышал крик. По голосу он так быстро определить не мог, кто это, но по изменившемуся лицу Гадеса понял: Луиза.
Кронос пытался достать одного сына напрямую и второго через других. Оставалось надеяться, что это судорожные попытки.
Хотя это не делало ничего проще. Загнанный зверь огрызается особенно яростно.
— Вытащи его, — коротко сказал Сет. — Я займусь остальным.
Один короткий взгляд Гадеса — он верил, как и всегда. Поэтому просто кивнул и вернулся к Зевсу. Выпрямившись, Сет глянул на растерянного Ареса:
— Смотри, чтобы сюда никто не подошел.
Сжав губы, Арес кивнул, и Сет ощутил его силу, грозную, разъедающую кости и защищающую сидевших на сцене.
Найдя взглядом Луизу, Сет устремился туда.
До этого он видел, что она стояла вместе с Эбби: вот и сейчас они были вдвоем, толпа богов расступилась, хотя проходя мимо, Сет ощущал себя будто в вязком киселе их сил.
Эбби прижимала к полу какое-то чудовище — по крайней мере, скорее всего, это был монстр. Раз он сюда пробрался, значит, привел кто-то из богов… вряд ли предатель, скорее, Кронос нашел еще чьи-то болевые точки.
Эбби вскинула глаза на Сета, ее невозможные змеиные глаза:
— Я не успела. Не успела!
Луиза лежала на полу, и лужа крови под ее телом расползалась, вырывалась толчками из перерезанного горла. Распахнутые глаза смотрели на потолок. По лицу скользили не выключенные неоновые отсветы.
Сет много раз видел смерть людей и богов, поэтому мог отличить одно от другого. Не сработало только с Персефоной, тогда оставалось неясным из-за проведенного ритуала и постоянной цепи перерождений, которой не было больше ни у кого. Но тут Сет мог поспорить, что Луиза умерла, как любой другой человек. Она не вернется как богиня.
Такое Сет тоже видел и ощущал. Как умирали дети богов от смертных — как простые люди. У них не было перерождений, только очень долгая жизнь.
Гадес поверил Сету, что он сможет помочь, но он не мог. Уже не мог ничего сделать.
Темная лужа крови подползла к его ботинкам, и Сет непроизвольно сделал шаг назад. Краем глаза заметил, как Эбби что-то прошипела чудовищу, а потом легонько ударила его своей силой, отключая.
— Нетнетнет!
Сет успел перехватить Анубиса, сдержать его, пока он трепыхался воробьем. Рядом показались ошарашенные Гор и Амон — все трое стояли в другой стороне, у барной стойки, Сет сам попросил их быть там, пока остальные у сцены. Чтобы видеть весь зал.
Он не думал, что Кронос ударит по Макарии.
Сет ощущал тяжелый даже не взгляд, а ощущение за своей спиной: Гадес чувствовал смерть дочери. Знал, что не может спасти всех, и это знание разъедало его.