По крайней мере, сила Зевса ощущалась теперь ровно. Его уничтожить Кроносу не удалось.
Анубис в руках Сета замер:
— Я могу ее вернуть.
— Сдурел? — опешил Сет. — У тебя выходило с мелкими животными, но она — не птичка!
— Я смогу.
В его голосе слышалось упрямство, и когда он вырвался из цепкой хватки Сета, тот не стал мешать. Просто смотрел, как Анубис опускается на колени в кровь и неон. Как легонько касается бледной руки Луизы.
Он говорил, что выходит вызывать даже не душу, а часть души — ка. Но только если смерть произошла только что и слишком рано.
Вокруг были силы множества богов, но ни одна из них не могла помочь. Ни одна из них не походила на взметнувшихся вокруг Анубиса мертвецов, на его крылья, которые призрачно пронзали несколько миров. На его руки, которые сейчас поднялись, как будто держали что-то, опустились на грудь девушки, где должно было быть сердце.
Ее глаза заволокло тьмой — возможно, той самой, что обозначает границу любого загробного мира. Только этот мрак остался с ней, не исчез, когда она сделала судорожный вздох.
Теперь она не была ни человеком, ни богиней, ни мертвецом. Той, кто вернулась — хорошо, если до конца.
Выяснять Сет не собирался — он видел, как опустились руки Анубиса, как он уперся в пол, прямо в крови, обмяк, слишком обессиленный после зова такой внушительной ка.
Мертвецы опутывали его. Мертвецы скользили по нему коготками. Утаскивали. А у Анубиса не было сил им сопротивляться — и он падал за ними по скользкому от крови полу. Во тьму, из которой вряд ли бы вернулся.
— Инпу! — зарычал Сет, крепко хватая его за плечи. — Слушай мой голос. Иди на него.
Я — твой маяк. Иди на мой свет.
Пустыня шелестела вокруг Сета, взывала к Анубису, и он отчаянно за нее цеплялся, тянулся к Сету, как делал всегда. К тому, кто всегда оставался твердым и основательным, подсвечивая вечную дорогу светом звезд над пустыней.
Сет с облегчением ощутил, что Анубис здесь. Обессиленный, дрожащий, но здесь. Он поднял голову, находя взглядом Сета.
— Я не смог ее спасти…
— Смог, — мягко сказал Сет. — Ты спас ее.
— Это не совсем она… я не должен был…
— Значит, поможешь ей найти себя. Ты в этом разбираешься.
— Хххолодно.
Его действительно трясло, и Сет передал Анубиса Гору и Амону, который тут же положил ладони на руки Анубиса, испачканные в крови: распространилось небольшое золотое сияние и тепло.
Сет оглянулся: Эбби помогала Луизе, глаза той оставались такими же черными.
Поднявшись, Сет решительно зашагал обратно, в сторону сцены. Гадес уже ждал его, хмурый, сосредоточенный:
— Зевс без сознания.
— Луиза жива.
Сет не говорил, что вернулась какая-то ее часть, не она полностью. Гадес не произносил вслух, что без Зевса они не могут направить энергию.
Они оба и так всё понимали.
— Нельзя терять момент, — сказал Сет.
Гадес вскинул брови, не столько удивляясь, сколько уточняя, уверен ли Сет.
Как будто он когда-то сомневался.
Они встали друг напротив друга, положили руки на плечи и закрыли глаза, пытаясь прочувствовать всё еще бурлившую вокруг энергию. Наверняка Арес понял их замысел, потому что снова заиграл музыку — даже не мелодию, а просто четкий ритм, который позволял думать, действовать в едином порыве.
Огонь и вода, пустыни и тьма, открытые небеса и изъеденные червями глубины, нагретые солнцем листья деревьев и морозные искры снега — оно всё сливалось и бурлило, заставляло дрожать стены.
Это была буря, в которой участвовали все пантеоны. Буря, в центре которой стояли Аид и Сет. Боги разных сил и пантеонов, слишком давно считающие друг друга братьями.
Они выстроили остриё и, не задумываясь, в едином порыве направили его на Кроноса. Скручивая, опутывая, оттаскивая к вратам Тартара.
Мир стоит вернуть в неизменность.
Кронос не мог сопротивляться этой буре. Даже время ломалось, когда объединялись боги.
— Еще немного, — шептал Гадес на греческом.
— Тащи, — вторил Сет на древнеегипетском.
Хотя слова не были им нужны. Они ласкали остриё силы, которое направляли. Чувствовали панику Кроноса.
Аид хорошо ощущал отца. Сет доверял Аиду.
Черные створки Тартара начали медленно захлопываться, оставалось немного, когда Сет отвлекся. Всего на мгновение: ему показалось, Анубис снова соскальзывает к мертвецам. Возможно, воображение — или последняя иллюзия Кроноса.
Анубис был в порядке, но минутного отвлечения Сета хватило: Кронос вырвался из врат, змеёй скользнул из Подземного мира, уворачиваясь от бури и острия.
Сет и Аид пытались его вернуть, снова захватить, но он стремительно уходил.
Пока Кроноса не поймала другая сила. Резкая, всепоглощающая, темный океан без начала и без конца, который мог обнять даже звёзды, если бы видел в этом хоть какой-то смысл.
Интересно, что будет, если ты исчезнешь, Кронос?
В последний момент Сет ощутил его панику — а может, показалось. Кронос просто исчез, его божественная сущность растворилась, будто на нее плеснули кислоты.
Навсегда вычеркивая из мира.
Гадес и Сет повалились на пол, цепляясь друг друга, но ноги дрожали, не в силах удержать. И всё-таки они оба повернулись, ощутив присутствие Тиамат.
Боги расступались перед ней. А она шагала, в том же платье и с собранными волосами. С равнодушием на лице, будто не она только что уничтожила Кроноса.
Анубис еще сидел, обхватив себя руками, рядом с Гором и Амоном. Именно около последнего остановилась Тиамат и протянула руку:
— Ты обещал, золотой мальчик. Я уничтожила Кроноса. Пойдем со мной, мое маленькое солнце.
В глазах Амона отразился ужас, руку он не принял, но нерешительно поднялся. Переминаясь с ноги на ногу и не смотря по сторонам. Лицо Тиамат выражало только равнодушие, она готова ждать.
— Только посмей его тронуть!
Анубис едва держался на ногах и, наверное, рухнул бы, не поддерживай его Гор. Но упрямо смотрел на Тиамат. Она слегка склонила голову:
— Я превращу тебя в пыль одним движением.
— Попробуй! — Анубис вскинул голову. — Но Амона ты не тронешь.
Отчаянная и дикая попытка, но рядом с ним был Гор, черные и золотые крылья сливались воедино — Тиамат пришлось бы иметь дело с обоими братьями.
Сет присоединил к ним пустыню. Царапнул Тиамат по щекам песчинками.
Гадес вскинул темные туманы Подземного мира. Персефона вплела в них цветы и кости.
Нефтида добавила пустоту между ударами сердца.
А следом за ними вплелась и сила других богов. Может, не такая буря, но сейчас им не нужно было остриё для направления, Тиамат стояла прямо здесь.
Амон с удивлением оглядывался.
Тиамат кивнула, и Сету почудилось на ее лице удовлетворение:
— Да будет так, боги. Ваше единение удивило меня больше, чем смогут развлечь рассказы этого мальчика.
Она наклонилась к Амону, и Сет мог услышать ее негромкий голос:
— Возможно, я еще однажды приду за тобой.
Она исчезла без предупреждения, игнорируя все защиты вокруг клуба. Исчезла без следа и единого звука, оставив богов и их опадающие силы.
— Нужно найти Гекату, — пробормотал Гадес.
Сет протянул ему руку, помогая подняться. Если он хоть что-то знал о Гекате, та наверняка уже забилась под какой-нибудь камень, откуда ее придется выкуривать. А может, еще давно сбежала от Кроноса, рядом с ним ее не чувствовалось.
— Он мертв? — спросил Сет. Чуть ли не впервые за много столетий позволяя себе сомнения.
Гадес кивнул. Нахмурился:
— Для Тиамат это было не так просто, как она хотела показать, но да, Кроноса больше нет.
— Хорошо.
Сет прищурился, оглядывая зал и скользящие паутинки неоновых лучей.
— Тогда пойдем напьемся, Аид.