— Откуда ты это всё знаешь? — будучи под впечатлением от чего-либо Олив всегда начинала засыпать собеседника вопросами, и этот случай не стал исключением.
— Тео таскает меня за собой по городу три месяца в году, — Мейв изобразила усталость на веснушчатом лице, — А это одна из его любимых локаций для индивидуальных экскурсий.
— Зна-ачит, в теории, ты могла бы уже и сама водить любительские экскурсии? — Олив сделала большой глоток капучино и внимательно посмотрела на Мейв, которая тут же забавно сморщила нос, и, расправившись с коркой от пиццы, принялась за высокий стакан, наполненный колой со льдом.
— Ну-у уж нет! Что угодно, только не работа гида.
— Жалко, хорошая экскурсия мне бы не помешала, — Олив снисходительно улыбнулась, и, отставив пустую тарелку, махнула рукой официанту.
На лице Мейв проступил восторг от какой-то идеи, которая, кажется, только пришла ей в голову:
— Хмм… — она постучала указательным пальцем по верхней губе в задумчивости, — Давай так. Я сюрпризом показываю тебе одно из самых небанальных и запоминающихся мест Рима, а ты помогаешь мне с выбором книги сразу после.
— А дядя твой не будет против того, что ты разгуливаешь по городу вместо чтения? — Олив поймала себя на том, что, кажется, переходит на менторский тон.
— Так читать нечего, из списка дома есть только Виктор Гюго, но мне с ним сложно. Страшный депресс…
Олив понимающе закивала. Они оплатили счёт и выдвинулись в сторону «загадочной достопримечательности». На пути к тоннелю, ведущему прочь с виа Тибуртина, Мейв обнаружила пятно томатного соуса на своей джинсовке, поэтому было решено ненадолго вернуться и сменить куртку на что-то другое. Пока она носилась по их с Тео квартире, расположенной на третьей этаже дома напротив, Олив стояла за дверью в ожидании. Она рассматривала просторный двор, который, хоть и был расположен близко к её временному пристанищу, разительно отличался от того, что она считала типичной для Рима обстановкой. Большой стеклянный лифт посреди двора смотрелся чуждо этому месту. Особую контрастность ему придавали огромные амфоры, в которые были посажены карликовые туи. Во внутренней части не нашлось места ни велосипедам, ни тем более мопедам. Не было здесь и пластиковых стульев, зато у самого входа в дворовые ворота стояла кованая лавочка.
Спустя десять минут Мейв выпорхнула из дверей в клетчатой рубахе, накинутой поверх терракотового сарафана. На плече у неё болтался полупустой рюкзак.
— Я вечером пойду к подруге, мы собирались плести браслеты, так что, если ты не против, на обратном пути я забегу в магазинчик для рукоделия, — она сдула со лба упавший на глаза рыжий локон и деловито зашагала вперёд.
Олив последовала за ней, и вот они, преодолев несколько кварталов, оказались недалеко от площади Берберини.
— Что ты знаешь о монахах-капуцинах? — будто между прочим спросила Мейв.
— Хах, вот так вопрос, — Олив не сдержала нервный смешок, — Почти ничего. Вроде у них есть свой орден, а ещё они носят забавные остроконечные капюшоны как в фильмах про тайные общества. На этом, пожалуй, всё.
— Это уже немало, — Мейв одобрительно покивала, — Мы направляемся в музей в котором находится одна из самых необычных крипт в городе.
Мейв говорила очень уверенно, будто она регулярно подрабатывает гидом.
— Вообще, орден монахов капуцинов — один из самых известных в Католической церкви. Это ветвь францисканского ордена, которая была основана, кажется, в шестнадцатом веке. Монахи-капуцины отличаются строгостью и аскетизмом. И да, они носят капюшоны. Кстати, почему именно, я не в курсе, но предполагаю, что это связано с их закрытым и достаточно бедным образом жизни. Тебе, наверное, интересно, почему я завела о них разговор? — хитро прищурившись, Мейв поджала губы, сдерживая хитрую улыбку.
— Умираю от любопытства, — подыграла ей Олив.
Они остановились напротив высокой церкви базиликального типа, ко входу в которую вела двойная лестница с массивными каменными перилами
— Это церковь Санта-Мария-делла-Кончезионе-деи-Капуччини, — Мейв указала на здание, — Она же музей монахов-капуцинов. В склепе под церковью находятся останки тысяч монахов-капуцинов, искусно украшенные и превращенные в жуткое произведение искусства.
— То есть это костница? — Олив в изумлении подняла брови.
— Да, это напоминает традицию костниц, но смысл тут немного иной. В Палермо у капуцинов были целые катакомбы, выложенные останками монахов. Тут всё не так масштабно, конечно, но достаточно впечатляюще. Ну что, зайдём? — Мейв устремила на неё испытующий взгляд голубых глаз, обрамлённый огненно-рыжими ресницами.