— Пошли, — после недолгой паузы кивнула Олив, — Никогда не видела ничего подобного,
При входе они купили два билета и прошли вглубь церкви. Сначала экспозиция выглядела обычно: в хорошо освещённом зале, обитом деревянными панелями, были представлены портреты, предметы обихода и книги монахов, а также информационные стенды, рассказывающие о гуманитарной деятельности ордена по всему миру. Когда они спустились в крипту: подземный склеп разделенный на пять часовен и освещенный лишь тусклым естественным светом, просачивающимся сквозь трещины в стенах, у Олив замерло дыхание. Стены склепа были украшены останками: черепами и костями разной формы и размера. Человеческие кости складывались в причудливые барочные узоры и производили ужасающее впечатление. На потолке — лампы из позвонков, вдоль стен альковы из черепов. Некоторые скелеты, безмолвно наблюдавшие за посетителями со сводов, были одеты во францисканские одеяния. Во всех помещениях было достаточно прохладно, но запах затхлости и смерти преследовал Олив всё то время, пока они находились в крипте.
Они прошли все часовни, подолгу останавливаясь у жутких композиций, и всматриваясь в пустые глазницы давно ушедших из жизни монахов. В одной части Мейв указала на табличку, написанную на трёх языках.
— Мы когда-то были такими, какие вы есть сейчас; такими, как мы сейчас, будете и вы, — зачитала она вслух, и, помедлив, добавила, — Эту крипту капуцины построили для того, чтобы приходить сюда за размышлениями и в молитве стремиться к Богу. Для них было важным не забывать, что все мы смертны и когда-нибудь превратимся вот в это, — она указала на груду черепов, обрамлявшую один из алтарей.
— Мурашки по коже, — едва слышно проронила Олив.
Они постояли в крипте ещё немного, внимательно изучая все таблички и надписи. Пустые глазницы продолжали безмолвно следить за каждым их шагом, и под этим взглядом прямиком из безвременья Олив ощущала тревогу и ледяной холод, обволакивающий каждую клеточку её кожи.
— Думаю, пора подняться наверх, — сглотнув подступивший к горлу удушающий страх, проговорила Олив, — Мне слишком жутко здесь.
— Понимаю, — Мейв как будто только и ждала команды, — Сюда! — она уверенно направилась к выходу на лестницу.
Олив поспешила следом. Когда они вышли на воздух, Олив встала под прямые солнечные лучи и закрыла глаза, в надежде, что его тепло отогреет её замершее от безмолвного ужаса сознание.
— Никогда бы не подумала, что нечто подобное сможет меня так встревожить, — сказала она подошедшей к ней Мейв.
Девочка лишь понимающе покивала.
— Разделяю твою эмоцию, — Мейв обняла себя за плечи, сложив руки на груди, — Сколько раз там была, но жуткие ощущения никуда не уходят.
Олив приоткрыла один глаз и посмотрела на девочку.
— Где там твой список литературы? — она решила переключиться на что-то приятное и протянула девочке раскрытую ладонь.
Мейв дёрнулась, сбросила с плеча рюкзак, залезла в боковой карман и выудила оттуда сложенный вчетверо лист бумаги. Вложила его в ладонь напротив своего лица.
— Хмм, тут «Маленькие женщины», — задумчиво протянула Олив, вчитываясь в имена авторов и названия романов к прочтению, — Ух ты, есть даже «Убить пересмешника»! Я бы стёрла себе память, чтобы перечитать. Хотя и так достаточно часто возвращаюсь к этому роману.
— Маленьких женщин я недавно смотрела. А вот «Убить пересмешника» звучит очень знакомо. Это о чём? — в голосе Мейв прозвучал неподдельный интерес.
— В двух словах и не описать. Скажу так, — Олив прочесала волосы на затылке и закрутила их в плотный жгут на затылке, — Успех этого романа стал важной вехой в борьбе за права чернокожих. В сюжете встречаются признаки детектива и судебной драмы, а герои там, несмотря на всю серьёзность затрагиваемых тем, невероятно тёплые и смешные. Это если крупными мазками описать.
— Звучит годно! — задорная речь Мейв выдавала её энтузиазм, — Пойдём, тут неподалёку книжный! — она подхватила Олив под локоть и потянула её на параллельную улицу.
После покупки нетленного романа Харпер Ли, они погуляли по городу ещё пару часов, дойдя от площади Берберини до Испанской лестницы. Мейв пришлось побежать в сторону метро, чтобы гарантировано успеть в гости к подруге, а Олив направилась за Итальянским VOGUE, который она обещала привезти из Рима своей близкой подруге Сэм. После того, как они попрощались с Мейв, Олив почувствовала всю тяжесть мира в своих ногах, поэтому приняла решение поскорее выдвигаться в сторону дома. У дверей квартиры она оказалась ещё через час. Небо громыхало и тяжёлые тучи заволокли римское небо. Олив отыскала в сумке ключ и вставила в замок. Провернула. Ещё раз. И ещё. Дверь не поддалась. Она вытащила ключ в надежде, что во всём виноват неправильно вошедший в отверстие штырь. Поворот, ещё, и ещё, и ещё. Дверь не открылась.