— Надеюсь, ты останешься подольше, — Бен схватил со стола активно завибрировавший телефон, — ох прости, нужно ответить.
— Конечно, — она кивнула и взяла бокал, на дне которого ещё оставалось немного красного вина.
Бен бегло заговорил по-итальянски. Отложил вилку, отставил тарелку и залез карман, откуда выудил толстый блокнот и огрызок карандаша. Начал быстро записывать, выдавая короткие ответы:
— Ho capito. Угу… — с каждым словом лицо его становилось мрачнее, — Quando? Мгм… Porco cane… Si… Ho capito, grazie. Ciao!
Бен сбросил звонок и отложил телефон на край стола.
— Что случилось? — Олив выжидающе посмотрела на кузена.
— Пожары в Палермо, — он виновато посмотрел на неё исподлобья, — Мне нужно будет сделать об этом серию репортажей.
— Оу, — она отставила бокал и сделала глубокий вдох, выдохнула, — Что ж, это было ожидаемо.
Они помолчали.
— Олли, — в голосе Бена прозвучала досада, — это всего лишь дней на пять, не больше. Я вернусь, и мы отлично проведем время вместе.
— Всё в порядке, — Олив напустила на себя маску безразличия, хотя внутри понимала, что как только Бен оставит её одну, она снова провалится на эмоциональное дно, — не переживай обо мне. Думаю, немного времени наедине с собой пойдёт мне на пользу.
Она взяла приборы и принялась разрезать остатки лазаньи на мелкие кусочки.
— Когда именно ты уезжаешь? — спросила она, отставляя тарелку.
— Трансфер приедет за мной через три с половиной часа, — Бен убрал со стола блокнот и, опершись локтями на стол, сложил руки.
— Тогда-а давай попросим счёт, — не дожидаясь ответа, Олив махнула пробегавшему мимо них официанту.
— Мне очень жаль, — донеслось до неё виноватое.
— Брось, всё в порядке, правда, — она выставила руки перед собой в успокоительном жесте, но на её лице наверняка не отразилось ни одной эмоции.
Олив теперь было всё равно.
Когда счёт был оплачен, и они направились обратно в квартиру, она не могла отделаться от ощущения ненужности и общей бесполезности затеи с отпуском в Риме. Бен всё так же пытался её заболтать, спрашивая одновременно о миллионе вещей, но эта стратегия не работала. Внутренний монолог заглушал все эти ужасающие истории, которые Бен ласково называл «передрягами».
Олив явственно ощущала, как утопает в жалости к себе, но в то же время злилась на себя за ложные надежды на предстоящий отпуск. Смена обстановки — это, конечно, эффективный способ скрыться от тревог, но только в том случае, если крушение планов не следует за тобой попятам.
Мейв отключилась почти сразу после начала фильма. Ни свист чайника, ни громкие разговоры соседей через стенку не смогли потревожить её сон. Смотреть дальше в одиночку Тео совсем не хотелось, поэтому он выключил телевизор, сгрёб с кофейного столика пустые стаканчики, оставшиеся от мороженого, и направился в сторону кухни. Верхний свет над рабочей зоной освещал тусклым светом пустую столешницу, на которой лежал планшет. Тео стянул его со стойки и сел в небольшое кресло, стоявшее у выхода на балкон. Разблокировал, глаза укололо ярким светом. Тео зажмурился и быстро прокрутил присланный агентством график. Работа обещала быть напряжённой. Группе предстояли насыщенное знакомство с основными достопримечательностями города.
Он откинулся на спинку кресла и уставился на трещину в потолке. Усталость окутала всё тело, но сдаваться ей так просто Тео был не готов. По стенам начали прыгать тени: снаружи проехала машина, потом ещё одна, и ещё. А дальше всё стихло. Незаметно для себя он задремал и даже начал видеть сон, в котором странные силуэты о чём-то оживлённо спорили друг с другом, стоя у развалин римской термы. Вот Тео спешит к ним по лестнице вверх, но в следующий момент проваливается в образовавшуюся позади черную бездну. Тело дёрнулось, и он проснулся от испуга, который тут же сменился ноющей болью где-то в шейных позвонках. Он тяжело встал, покрутил головой, в надежде унять неприятные ощущения, но это не помогло.
Выключил торшер, прошёл к кухонным шкафчикам, бросил чайный пакетик в большую жестяную кружку с надписью Might Be Whiskey и обильно залил его кипятком. Стало душно, поэтому Тео отворил жалюзийные двери на открытый балкон, и шагнул за порог. Холодный камень обжёг голую стопу, но возвращаться обратно совсем не хотелось: сон улетучился, голова гудела, и только свежий воздух мог вытащить его из этого странного состояния. Балкон выходил на улицу, где уже закрылись все рестораны, и стояла абсолютная тишина, нарушаемая лишь редкими прохожими. Окна в доме напротив зияли черной пустотой, но вот в одном из них зажёгся тёплый свет. Тео были хорошо знакомы эти окна. Раньше в этой квартире жила мама его приятеля Уилла, но после её смерти три года назад, ставни были плотно закрыты. До сегодняшнего дня.