– Вайолет, любимая моя, – Джеймс стиснул жену в крепких объятиях. На ее запястьях остались следы от сильной хватки и размазанные капли краски. – Это все ради тебя. Я хочу дать тебе все… И дам. Ты будешь полностью здорова. И все будет хорошо, – мужчина резко развернулся с ней в сторону центра кабинета и с силой отпихнул от себя Вайолет. Девушка вскрикнула, сделала несколько шагов назад и завалилась назад. Она ударилась головой о ребро стола и сознание погрузилось во тьму.
Резкая боль пронзила все тело. Невыносимый жар разливался по всему халату, добирался до темных волос. Дышать становилось невыносимо. Когда Вайолет открыла глаза, яркое сияние пламени резануло их с невыносимой силой, заставляя простонать. Девушка закашлялась, с трудом поднимаясь на ноги.
– Джеймс… Что… Кха! – Вайолет закрыла ладонями нижнюю часть лица. Когда картинка все же сфокусировалась, с большим трудом, она увидела тело мужа, лежащее на краю алого круга. Из его рта вытекала кровь, а глаза остекленели. Мужчина до последнего пытался защитить большой чемодан, на который навалился всем телом.
– ДЖЕЙМС! – Вайолет подползла к мужу, стараясь растолкать его. Он никак не реагировал.
Девушка дернулась в сторону и с потолка упала крупная балка. Весь дом трещал, разваливался. Огонь, необычайно бушующий, поглощал камни, плавил их, разрушал. Маркиза Андервуд с трудом посмотрела через прикрытые веки в сторону прохода, объятого огнем, сделала шаг и вдруг оказалась в коридоре.
Вайолет обернулась в сторону кабинета. Что бы сейчас ни произошло, выяснять времени не было. Поместье разваливалось на глазах, трещало и скрежетало. Его скрип, больше напоминающий вой, наполняла боль, поселившаяся в груди девушки, потерявший за одну ночь всю свою новую семью. Огонь нещадно пожирал дорогой халат, вгрызался жаром в кожу и не позволял избавиться от себя.
Она сделала шаг и вдруг оказалась около лестницы. Еще шаг – на втором этаже. На первом. В коридоре. На другом конце зала. Потолок обваливался, мебель таяла в языках пламени. Воздуха не хватало. Упавший кусок камня сильно ударил по голове, и девушка упала лицом к отвалившейся и горящей ножке стула. Вайолет отпрянула с громким криком, закрывая ладонью глаза. Упавшая балка сильно ударила по ногам и маркиза взвыла. Если сейчас не выберется – погибнет.
Глава 17.6
Девушка сама не знала, каким образом добралась до улицы. Выползла на крыльцо, едва ли в состоянии шевелиться. Прибывшие пожарные подхватили выжившую, задыхающуюся от гари, и унесли подальше от поместья. Как бы сильно люди ни пытались потушить огонь, он не унимался и не успокоился пока от грандиозной постройки прошлых веков не осталось камня на камне.
«Простите, миледи Андервуд, мы не представляем, во что Вы превратились» – именно так сказал врач Вайолет спустя полгода ее пребывания в больнице. Сильные ожоги, несовместимые с жизнью, довольно быстро прошли и не беспокоили девушку… Зато она беспокоила всех медицинских сотрудников. Вдовствующая маркиза больше не видела днем. Исключительно нечеткие расплывчатые силуэты, залитые ярким солнечным светом, зато с наступлением ночи могла рассмотреть мельчайшие детали и даже читать. А ее перемещения… вызывали головокружение у людей.
Чтобы хоть как-то жить дальше, миледи Андервуд решилась сесть в инвалидное кресло и завязать глаза, списав все на травмы после пожара. Конечно же она хотела вернуть свою прежнюю жизнь. Надеялась на это. Исследование за исследованием ни к чему не приводили, и тогда девушка решилась на самый отчаянный шаг: вновь обратиться к магии, о которой хотела бы навсегда забыть. То, что многие аристократы – потомки Первородных и хранят у себя запретные книги, было для нее очевидным из-за тайных собраний мужа с некоторыми представителями знати. И начались долгие попытки отыскать хоть крупицы информации о том, как же обернуть вспять примененные заклинания…
Городская резиденция Андервуд.
2 января 320 года.
Иногда Вайолет все казалось бессмысленным. Ее попытки добиться чего-либо не приводили ни к чему, кроме новых заголовков газет о таинственном грабителе, посещающим дома аристократов. Когда началась волна убийств, девушка старалась не вмешиваться… До тех пор, пока на пороге не появилась наглая и самоуверенная дочь известнейшего графа.