Владимир Черкасов-Георгиевский
Рулетка господина Орловского
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
БЕЛЫЙ РЕЗИДЕНТ
Глава первая
В конце марта 1918 года а Петрограде около Невского проспекта на Екатерининской улице отчаянные злоумышленники забрались ночью в здание бывшего Министерства внутренних дел. В апартаментах, еще не утративших имперской роскоши, они ограбили кабинет председателя 6-й Петроградской уголовно-следственной комиссии при Народном комиссариате юстиции РСФСР Бронислава Ивановича Орлинского.
Совсем недавно, в начале марта, «Красная газета» победно заявляла о значительном снижении количества вооруженных нападений и грабежей после того, как в конце февраля Комитет революционной охраны Петрограда постановил расстреливать на месте грабителей и погромщиков. За сутки 26 февраля — в течение дня и ночи — без промедления к стенке поставили двадцать преступников. Это был ответ на вал разбоя, бушевавшего в городе, когда ежедневно совершалось более двухсот особо опасных правонарушений.
В январе, например, среди бела дня сняли шубу с едущего на извозчике в Таврический дворец заседать на Третьем Всероссийском съезде Советов комиссара Урицкого. В феврале в гостиницу «Медведь» под видом чекистов явилась группа вооруженных лиц с фальшивым ордером на обыск и отняла у постояльцев и ресторанных посетителей десятки тысяч рублей. К концу того же месяца к городскому ломбарду на Васильевском острове подкатили на двух автомобилях налетчики. Они разоружили сторожей и заявили, что являются анархо-коммунистами и грабят только богатых. Прихватив здесь ценностей на сотни тысяч рублей, новоявленные экспроприаторы благополучно скрылись.
Из самых дерзких оказался тогда налет на теперь уже многострадальный Комиссариат юстиции. 22 февраля трое его сотрудников получили в казначействе деньги для зарплаты коллегам. Когда они подъехали на пролетке к дверям комиссариата, туда же следом подлетела легковая машина. Из нее выскочила троица с револьверами в руках, выхватила упаковки денег у комиссариатских служащих и была такова.
В городе правили бал отчаянные «птенцы Керенского» — около двадцати тысяч уголовников, освобожденных из тюрем по амнистии Временного правительства, а также около шестидесяти тысяч дезертиров, ставших преступным элементом с середины прошлого года, когда они бросили русско-германский фронт. В связи со всем этим буквально на днях, 21 марта, председатель Петрочеки Урицкий выпустил постановление с требованием к населению в трехдневный срок сдать незарегистрированное оружие, которое скопилось у гражданских лиц в огромном количестве…
С утра вместе с негодующими подчиненными комиссар Орлинский — стройный, широкоплечий человек лет тридцати пяти, коротко стриженный, в офицерской гимнастерке с белоснежным подворотничком, в галифе и отлично начищенных сапогах, — осматривал разоренное помещение. Сквозь круглые очки в тонкой золотой оправе он перечитывал оставленную налетчиками надпись мелом на его письменном столе: «Будешь помнить Колодина, сволочь!«…Антон Евлампиевич Колодин и до этого проявлял себя своеобразно.
Когда на незаконной перепродаже партии шинельного сукна Антон Евлампиевич попался чекистам впервые, те решили проследить за масштабами его спекулянтских операций и предложили освободить за миллион советских рублей. То была изряднейшая сумма — средняя заработная плата составляла несколько тысяч рублей. Хотя, впрочем, на рынке коробок спичек стоил около восьмидесяти целковых, свеча — около пятисот, фунт керосина — приблизительно восемьсот.
Колодин же сходу заплатил миллион и на воле под негласным надзором Чеки неделю занимался своим прежним промыслом. Вскоре чекисты снова подловили перекупщика и поместили за решетку, потребовав с него уже двухмиллионный выкуп. Антон Евлампиевич с легкостью выложил такие деньги. Чекисты решили: успел нажить целое состояние, — продолжив наблюдение за колодинскими махинациями.
Когда они взяли Колодина в третий раз, то заломили отступного уже в пять «лимончиков» рублей. Впервые барышник задумался и попросил на сборы требуемой суммы пару дней. Принес ее в срок до копеечки!
Выйдя на свободу, Колодину следовало бы хоть на время затаиться, прекратить сделки на черном рынке и выкупы у чрезвычайки. Однако гайка слаба у азартного человека на такое — попался чекистам и в очередной раз.
— Сколько, господин товарищ? — привычно спросил у дознавателя на допросе пожилой, но энергичнейший Антон Евлампиевич.