- Об этом, друзья мои, мы потолкуем особо, в другой раз,- приговорил маг. - Все-таки, мы собирались послушать нашего гостя, маэстро Интара.
- Секунду! - вскричал гном. - Мне надо достать карандаш. Вот теперь можете рассказывать, пожалуйста, я весь внимание, любезный сэр Интар.
Компания снова немного посмеялась, и наконец художник приступил к своей истории. Она была короче, нежели у Трора, но с загадкой.
Дело в том, что Интар, как и Синд, не был обычным художником. Его картины тоже могли открыть дверь, хотя это делалось иначе. Сам Интар мог и не знать ничего тайного о том, что он рисует. И живопись была для него как раз способом понять скрытое. Например, Интар мог нарисовать просто пейзаж для собственного удовольствия, но на картине вдруг просматривался где-нибудь под деревом горшок с монетами, и когда то место раскапывали, там действительно оказывался клад.
Этот дар художника был для него и сокровищем, и, иной раз, источником неприятностей. К примеру, однажды он рисовал одно знатное солонсийское семейство, и на полотне вдруг очутился в центре всей группы лакей, гладящий детишек по голове и довольной смело обнимающий супругу главы этой родовитой семьи. А иногда Интар таким образом предсказывал какие-либо события - и не всегда они были приятны.
И вот несколько лет назад он получил необычайный заказ. Ему предложили нарисовать видение Трора в Золотой Дубраве. Тогда уже рассказ лесного охотника разошелся по Анорине, и Интар обо всем тоже что-то слышал. История его заинтересовала, и он согласился.
- Правда. мне показалсоь странным, что все обставлено некой тайной,- добавил Интар,- но все же, я не заподозрил подвоха. Впрочем, я имел дело с обычными людьми, они исполняли чье-то поручение, не зная подоплеки дела, а в самом заказе как будто бы не было ничего предосудительного.
Интара свозили в Людену, дали прогуляться по Золотой Дубраве и даже устроили встречу с тем малым. Предчувствие картины уже жило в сердце Интара, и он приступил к работе. Картина ему далась легко и быстро, и он сам любовался ей по окончании, жалея, что придется с этой вещью расстаться. Но была одна странность: Интару не давался цвет солнца. По рассказу охотника, оно было как будто бы голубым, а у Интара оно каждый раз выходило сине-зеленым, бирюзовым. Он даже нарочно пересилил себя и нарисовал - это Интар запомнил отчетливо - ярко лазурное солнце. Однако, когда он утром встал с постели, цвет солнца на полотне был вновь бирюзовым.
Интар усмотрел в этом знак, веление,- все же, и он был магом и знал, когда нужно доверять чуду - и оставил все, как есть. Картину у него с великой благодарностью забрали, щедро оплатив его труд. Людей же этих Интар больше не встречал и про картину с тех пор ничего не слышал.
- Но, сэр Браннбог,- произнес художник, - после твоей знаменитой битвы у врат Атлана я вспомнил этот заказ. Я вспомнил и про бирюзовое солнце - которое должно было быть лазурным.
Интар оглядел присутствующих - все поняли его мысль и кивнули.
- Но это не все,- продолжал художник. - Было еще коечто. Когда я уже закончил картину, у меня было странное видение. Однажды ночью я проснулся, оттого что в комнате горел свет. У стены, разглядывая мою картину, стояла какая-то женщина. Она была в маске. Стоило мне пошевелиться, как свет сразу погас, по комнате пробежал легкий ветерок, и женщина пропала из виду. Я не поленился подняться и зажечь огонь, но никого не было - видимо, мне померещилось спросонья, так я подумал.
Ну, а после того обманного видения я захотел нарисовать эту странную гостью - сон то был или нет, полотно должно было мне подсказать что-нибудь обо всем. Эта картина у меня с собой, так что можете взглянуть сами.
Интар взял скатанное в трубку полотно, оставленное им у стены, когда он пришел. Он развязал тесемки, поднялся и, раскатав холст, показал его всем:
- Вот, посмотрите-ка, друзья.
На полотне была рыжеволосая женщина с пронзительными черными глазами - красивая и ужасная одновременно. То, что это Нейана, поняли все, даже те, кто никогда не встречал ее. И не просто потому, что портрет соответствовал описанию ее внешности. На картине было еще кое-что - тень Нейаны.
Эта тень была отвратительным черным червем, который наклонялся над головой колдуньи и сосал ее мозг из вонзенной в темя трубки. Картина была такой ужасной, что Энита даже вскрикнула:
- Интар! Убери это сейчас же!
- Да,- проронил Браннбог. - Такая она и есть, Интар, ты снова точен.
- С вашего позволения, господа,- произнес Интар, - это свое создание я сожгу.
Он вновь свернул полотно и положил его на уголья в камин. Ткань вспыхнула, запылала - и вдруг почудился чей-то отдаленный вскрик боли - и было в нем что-то зловещее.
- Увы,- заметил Вианор,- от самой Нейаны избавиться будет не так просто. Должен тебя предостеречь, маэстро Интар теперь тебе угрожает опасность. За эту помощь Трору, за то, что ты разъяснил ее подлог, она постарается отомстить тебе при случае.
- Ну, стану я поддаваться страху ее мести, - отклонил Интар. - Я лишь постарался хоть немного поправить то зло, которому невольно содействовал своей картиной. Ведь по ней рыжая ведьма повторила все видение при Атлане!
- Ты и так помог,- возразил Вианор. - Вспомни-ка цвет солнца, что тебе не давался. Это тот редкий случай, когда больше истины оказалось в расхождении с тем, что было, а не в буквальном подобии.
- Но Трор все равно попался в ловушку.
- Зато Нейана не смогла проникнуть в мир феи Трора, отвечал маг. - А она, несомненно, пыталась - и было бы куда хуже, если бы ей это удалось.
- А я вот что еще хочу спросить,- заговорил Дуанти.
- Что? Опять про духа-покровителя?
- Нет, про графа Ленсо Уварру. Если по бабке Трор...
- Да,- кивнул Трор. - Так получилось, что род Уварра в Солонсии захирел и угас. Герцог Солонса как-то уговорил меня принять этот титул. Это мало кто знает, Дуанти.
- Вон оно как! - воскликнул Стагга. - А я-то думал... Может, тогда и Вианор взаправдашний купец из Солонсии?
- В самую точку, Стагга. Однажды гильдия купцов Солонсии просила меня об одной услуге, и в уплату я попросил записать меня в члены этой гильдии. Когда будешь гостить у Понсо ди Ческо - это старшина гильдии - попроси-ка дозволения заглянуть в их именную книгу. Ваш покорный слуга занесен куда-нибудь в конец списка.
- А почему же в конец? - поинтересовался Черник.
- Ну, я же новичок. К тому же, худого рода, без торговых заслуг и невеликого достатка,- отвечал Вианор со своим обычным простецким видом.
- Чего только я не узнала за сегодняшний вечер! - задумчиво протянула Энита. - Си, пожалуй, твоим историям далеко до этой.
- Как это - далеко! - возмутился Синд, до невозможности напоминая Стаггу с его комическим тщеславием. - Да я...
И тут в дверь кто-то постучал.
- Седьмой! - выпалил гном. - Ой... А что я такое сказал?
- Ты сказал - седьмой,- пробасил Дэмдэм Кра. - Я точно слышал.
В дверь снова постучали.
- Кто бы это мог быть? - спросил Черник. - Разве ты, Вианор, ждешь еще кого-нибудь?
- Нет, уже не жду,- отвечал маг. - Но надо открыть, это друг. И Стагга, к тому же, прав.
Дверь отперли, и в комнату вошел высокий худой мужчина. Он поклонился.
- Счастлив приветствовать столько достойных господ сразу. И прошу прощения за вторжение незваным гостем.
- Присаживайся, присаживайся, сэр Тинн,- отвечал Вианор. - Мы сами собирались разыскать тебя в Просе, только не успели - приехали лишь сегодня утром.
Тинн окинул взглядом собравшихся и, как-то сразу определив, сделал несколько шагов в сторону Грэма и склонился перед ним на колено.
- Прими мою службу, принц Грэм, сын Бойтура. Я был верным слугой твоему отцу раньше, и остаюсь им сейчас.