Услышав о профессии «Нефедова», Монах обязательно захочет испробовать местных путан.
Портье-тяжеловес снял трубку телефона, прикрыл ее лопатообразной ладонью, что-то прошептал. Так умело, что Собков не услышал ни единного слова. Впрочем, он догадывался о содержании разговора и не надеялся на легкий успех.
— К сожалению, господин Грей принять вас не может. У него сейчас — дама. Он просит навесить его завтра утром. Ровно в десять.
Собков опустился в кресло, стоящее под фикусом, и задумался.
Все понятно, без четверти десять утра один из шестерок Монаха будет дежурить в холле, оглядит со всех сторон «владельца местных борделей». В принципе, ничего страшного — горбоносого киллера знает в лицо один Монах, вряд ли он посвятит в свою тайну примитивного телохранителя. А вдруг посвятит? Впрочем, не стоит заранее гнать волну. Киллер уверен в своей ловкости и находчивости.
— Можно сесть рядом с вами, мужчина? — кокетливо спросила одна из ночных бабочек и, не дожидаясь разрешения, присела на край соседнего кресла. Так, что ее теплое круглое колено вжалось в бедро «секспредпринимателя». — Почему загрустили? Симпатичный, богатый и вдруг — тоска? Такое не бывает.
С другой стороны пристроилась на подлокотник кресла вторая путана. Третья облокотилась на спинку, положив тяжелую грудь на плечо перспективного старичка.
— Откуда взяли, что я грущу? — искренне удивился Александр. — Вот что, лярвочки, лучше поищите себе других клиентов. От меня — ни сладости, ни баксов.
— Я бы этого не сказала, — рассмеялась первая, бесстыдно ощупав «деда». — К тому же, у нас совсем другие намерения.
Жирные, окольцованные золотом и бриллиантами мужики переглянулись, брезгливо поморщились и поспешно покинули холл. Портье поощряюще улыбнулся. Непонятно, в чей адрес — осажденного старичка либо предприимчивых девочек, которые обязательно поделятся с ним заработанной капустой.
— Знаем ваши намерения, — рассмеялся «старичок». — Вначале в штанах пошарите, после — в карманах… Сказано, ищите других.
Он попытался подняться, но стоящая позади блондинка обхватила его за шею и прижала голову к своей груди, упакованной в тесный, надушенный до тошноты бюстгалтер.
— Возьми к себе в заведение, а? Мы — классные девочки. Пощупай бедрышки, грудки, животы — сам убедишься. Надоело сшибать в гостиницах либо нищих малолеток, либо кладбищенских старцев. От них — ни вару, ни навару. Сам посуди, разве это жизнь? Одни слезы. Неужто такие, как мы не заслуживают лучшей доли?
— Возьми, не пожалеешь, — плакалась вторая. — Будем отстегивать, сколько скажешь.
Блондинка молчала, но все крепче и крепче вжимала голову Голубева к пухлым грудям. Будто демонстрировала их сооблазнительность.
— Ладно, лярвочки, подумаю. Завтра в семь вечера подгребите сюда — получите ответ.
— Возьмешь?
— А куда от вас денешься, — рассмеялся Собков — Возьму.
Проститутки поднялись, оправили юбки с блузками и, демонстрируя недюженную энергию, бодро выскочили на улицу. Обещания обещаниями, а кушать нужно каждый день по три раза. Авось, удастся снять набитого деньгами бизнесмена, прожить до завтрашнего утра.
Киллер снова задумался.
А вдруг Монах все же рискнет открыться шестеркам? С пред"явлением фотки. В Париже, после пластической операции, сделанной лионским умельцем, эскадронный заставил сфотографироваться. Просто так — на память.
Как бы сейчас эта самая память боком не вышла?
Придется рисковать…
В четыре утра киллер проснулся и начал гримироваться. Задача нелегкая. С одной стороны, портье должен узнать вчерашнего посетителя. С другой — шестерка Монаха — увериться в том, что у стойки стоит не Собков. А вот фальшивый англичаннин должен узнать мстителя. Обязательно!
Значит, он должен быть одновременно узнаваем и неузнаваем. Задачка!
К семи утра Александр был готов. Дорогой, но скромный, костюм, сиреневая рубашка, не бросающийся в глаза галстук — все подчеркивало солидность бизнесмена среднего уровня. Синева под глазами может быть причиной старости либо усталости, морщины на лбу — следствие того же. Единственно, что не удалось скрыть либо даже уменьшить — горбинка на носу. Остается надеяться на скудное освещение в гостиничном холле.
До назначенной встрече с Монахом — целых три часа. Куда деваться? Не сидеть же с бомжами на бульварной скамейке, не валяться же с проституткой? Выход единственный — выбраться на оживленный рынок, затеряться там среди продавцов и покупателей…
Глава 6
Удачно выскользнув из гостиницы на бульвар, Александр неожиданно увидел знакомую женскую фигуру. Блондинка шла, пошатываясь, вытирая слезы, громко всхлипывала. Из-под разорванной блузки уныло свисала голая грудь. Одна щека бледная, с расплывшейся краской, вторая — красная. Видимо, влепили пощечину. Дамская сумочка волочится за ней по асфальту. Как комнатная собачка на поводке.
— Вот это встреча? — с непритворной радостью воскликнул он. Кажется, рыночный вариант тихо скончался. Появилось свежее решение проблемы — Почему слезы? Кто обидел малютку?
Проститутка остановилась, в недоумении глядя на хозяина городских борделей.
— Ты?… Откуда?
— С того света, — рассмеялся Собков. — Пригласишь домой — расскажу. Не базарить же на виду у бомжей?
— Пошли, — равнодушно пригласила блондинка. — Ради знакомства возьму недорого.
— Как звать-то, лярвочка?
— Кто как захочет. Давалкой кличут, стервой ругают, как ты — лярвой. Разнежится клиент, может девочкой назвать. А мама с папой нарекли Людмилой… Только когда это было… Померли родители, царство им небесное, в одночасье покинули грязную Землю, — всхлипнула проститутка, горестно помотала головой. — А я осталась замаливать их грехи. Заодно столько нахватала своих — двух жизней не хватит… А тебе-то что до моего имени и происхождения? — внезапно обозлилась она. — Вам, мужикам, только бы пар стравить, остальное — до фени!
Александр поморщился. Он не собирался «стравливать пар», ему необходимо временное пристанище. На три часа. Но не об"яснять же это!
— Вот и я стану называть тебя Людой… Дома найдется что пожрать?
— Полбутылки «Кубанской», кажись, стоит в холодильнике. Луковица одна осталась, — нерешительно принялась перечислять Людмила домашние запасы. — Сыр засохший… Я ведь больше — по вокзалам и гостиницам.
— Подожди, я сейчас…
Собков зашел в магазин, закупил целую сумку продуктов. Хотел запастись спиртным, подумал и отказался от этой мысли. Не стоит расслабляться перед встречей с Монахом, да и проститутка, похоже, залила в себе алкоголь по самый воротник, вон как он изливается наружу слезами да соплями.
Когда киллер возвратился из магазина, девушка уже не плакала. Равнодушно поглядела на покупки, ничего не сказала, и двинулась дальше. Минут через десять они остановились возле покосившегося домишки, спрятанного за спинами многоэтажных гигантов.
— Здесь… Пойдешь? Не побоишься?
— А чего ж не пойти, коли приглашаешь. Посидим, побазарим…
— Тогда двигай конечностями!
Однокомнатная квартирка на первом этаже сверкает чистотой. Пыль стерта, полы вымыты. На тумбочке возле дивана — ажурная салфеточка, на ней — старомодный отечественный приемник с выдвинутой антенной. В углу — такой же старомодный чернобелый телевизор. На кухне — стол, две табуретки, небольшой холодильник.
Людмила сняла туфли, босиком прошлепала в комнату, уселась на диван и снова зарыдала.
— Что с тобой стряслось?
Александр присел рядом с девушкой, положил на склоненную голову жалеющую руку. В этот момент с ним была не проститутка, не вонючая «давалка» — обиженная, беззащитная женщина.
Странный все же он человек! Безжалостно убивает незнакомых, ни в чем не провинившихся перед ним заказанных клиентов и жалеет мерзкую шлюху!
— Сговорилась с одним мужиком, — хлюпая носом, говорила Людмила. — Завел к себе в номер. Трахал грубо, безжалостно. Во все дырки… Дерьмо вонючее, падла подзаборная! Потом отдал своим мордоворотам. Те тоже постарались… Ну, думаю, расплатится баксами, с неделю из дому не выйду, отмоюсь, отосплюсь… Отоспалась! Не заплатили — вытолкали за дверь… Да еще, падло, смеялись. Дескать, вот какую шуточку учудили…