Где-то вокруг мелькали лица. А может быть, маски. Или духи. Я не успевал всматриваться — они менялись, как рисунки на воде. Один из них, с головой, похожей на песчаную дюну, сказал:
— Имя её идёт за тобой.
Эта фраза будто заползла мне в ухо, оставив после себя туман. Я попытался отмахнуться, но ничего не получилось, лишь чаще забилось сердце.
— Скажешь его не в том месте — и место станет тобой.
Я не понял смысла этих слов. А тут уже другой голос шепчет:
— Огонь ушёл. Вода слушает. Смотри, как двигается круг.
И вновь — ощущение тяжести. Ощущение глубины. Ощущение, что моя голова — это не череп, имеющий конечный объём, а бездонный сосуд, который быстро наполняют.
Заполняют знанием. Не человеческим, а тем, что старее всех алфавитов.
Я попытался проснуться, но не смог. Не потому что спал. А потому что всю эту информацию нужно было принять. И как только это понял — меня тут же отпустило. Тело дёрнулось. Глаза открылись.
В комнате было темно. Только ночник продолжал тлеть жёлтым пятном у стола. За окном шелестела ночь. Я услышал, как где-то далеко капля упала в трубу. Лежал, тяжело дыша, будто пробежал десять километров. Во рту ощущался привкус железа.
Я повернулся на бок. Закрыл глаза. Сон не шёл. Но пришло понимание:
дед открыл не дверь. Он открыл доступ. И теперь я — не просто рулевой Стас. Я — носитель памяти.
Глава 5. Пропажа
Настя ждала у входа в небольшое кафе недалеко от метро. На ней была лёгкая ветровка цвета кофе, волосы собраны в небрежный хвостик, на щеках — лёгкий румянец. Когда она увидела меня, лицо её оживилось, словно лампа в окне вспыхнула мягким светом.
Я прибавил шаг. Мы встретились взглядом. Не сказал ни слова. Просто подошёл и обнял. Не с жадностью, не с желанием удержать, а с благодарностью. Пальцы девушки сжали мою куртку. Её дыхание было тёплым и живым.
— Ну всё, всё, — пробормотала она, не отступая. — Ты вышел и сейчас ты здесь. Это главное. А то я уже начала подозревать, что ты сбежал в монастырь.
— Да, — выдохнул я. — Ты-то вообще как? Выглядишь отлично, но глаза очень усталые.
— А ты выглядишь так, будто отбился от армии зомби. Но стильно, надо признать. — Она приподняла брови и чуть отступила. — Щёки ввалились. Синяки под глазами. Но улыбаешься — это уже плюс.
— Пойдём, — сказал я. — Посидим. Я не ел ничего нормального два дня. А чифирь — это, оказывается, не эликсир богов, а чайный способ быстро умереть.
Она рассмеялась. Я открыл дверь кафе, пропустил её вперёд. Внутри было уютно: мягкий свет, деревянные столы, витрина с пирогами и каша в меню, которая почему-то пахла детством.
Мы сели у окна. Настя сняла куртку, поправила волосы, глянула в сторону подошедшей девушки в нарядном переднике:
— Я возьму омлет с зеленью и гренки. И кофе. С молоком.
— А я… — посмотрел на меню, пробежал глазами. — Гречка с тушёной говядиной и салат. И тоже кофе, чёрный, без сахара.
Официантка ушла. Мы остались вдвоём. Несколько секунд смотрели друг на друга молча. Я не мог оторваться от её лица — такого живого, простого, настоящего, до дрожи в пальцах.
— Ну что? — мягко спросила она. — Всё хорошо?
Я чуть кивнул, затем улыбнулся.
— Теперь — да. Пока был там, под железными замками, не верилось, что кто-то вообще меня помнит. А ты… ты вытащила меня на свободу. Спасибо тебе.
Она опустила глаза. Пальцами провела по краю салфетки.
— Я не могла иначе. Да и… — она чуть смутилась, — …если честно, я испугалась, что потеряю тебя ещё до того, как по-настоящему нашла.
Я дотронулся до её руки. Она не отдёрнулась. Наоборот — сжала мою в ответ.
— Игнатьев, — сказал я. — Он пришёл, сказал, что уголовного дела практически нет. Что всё, можно на собираться выход. Кто он? Как ты его нашла?
Настя чуть улыбнулась:
—Я же тебе рассказывала недавно — знакомый моего дяди. Я сначала растерялась, а потом вспомнила про него. Позвонила, объяснила ситуацию, он не отказал в помощи. Обычно его не вытащишь даже на семейные праздники, а тут прям… сам всё взял и провернул.