— Зачем заклеены? Ладно, а отец?
— Нет отца. Опекун — старуха какая-то, в кошельке у неё вместо фотки внука — кусок чёрного пластика.
— Страшно, блин, Семёнов. Хорошо, что не на ночь рассказывать начал.
— Ага. И ещё. Его фамилия — такая же, как у старого охранника с Шоссейной, который…
— Тот, что умер в душевой?
— Ну да.
— …ладно, всё, молчи. Не хочу знать. Дай чай допью спокойно.
— Хе. А ты потом не удивляйся, если увидишь кого-нибудь в камере без тени.
Потому что такие, говорят, сначала просто стоят. А потом — уходят. И за ними что-то выходит. Посмотри сходи, у этого, как его там, Каримова, тень есть?
Послышались шаги, но со стороны дежурки ко мне никто не заглянул. Я хмыкнул — неинтересна им моя тень, что ли? Покрутился немного, огляделся. Есть, нашёл, вот она, родимая. Хмыкнул ещё раз. На фоне последних событий это выглядело даже каким-то приобретением. Но размышления мои прервал невидимый посетитель, вошедший в дежурное помещение.
— Семёнов, Исаев, как надо приветствовать начальника? — строго спросил вошедший.
В ответ раздалось невнятное бурчание и приглушённый смех. Наверное, явление начальника никого не впечатлило.
— Что ржёте! Журнал учёта административных происшествий давай. Что там сегодня? Почему пусто? Чья недоработка? Знаю, что не твоя, Семёнов. Книгу учёта задержанных давай.
Следующие пару минут слышалось только листание страниц и сопение.
— Вот этот сейчас там сидит, Каримов который? А почему тихо? Пойди проверь, Исаев, он там живой? Может сбежал уже через решётку в окне? А что ты лыбишься? Вы же у него зеркало изъяли?
— Да не было у него никакого зеркала.
— Не было? Это хорошо. Повезло вам, значит.
— В чем везение, товарищ начальник? — с интересом спросил голос невидимого мне Семёнова.
— Эх, Семёнов, Семёнов. Вроде бы опытный дежурный, а руку на пульсе не держишь! А где ты её держишь, Семёнов? Надеюсь, строго поверх одеяла?
— Что-то у вас сегодня, товарищ начальник штаба, юмор какой-то невыпуклый.
— Ага, ты что ли, Семёнов, меня рельефному юмору учить будешь? Ты где учился — в полицейском колледже или в цирковом ПТУ на клоуна? Надо пойти, в твоём деле уточнить. Ну ладно, не смотри на меня так. Ты же ту квартиру шумную на Балтийской помнишь, где баба с ребёнком жила? По три вызова на неделю туда было раньше.
— Ну да. Сам даже когда-то на выезде был — на шум и крики соседи заявляли. Что теперь?
— Новый квартирант заехал. Две недели назад. Всё сначала было нормально. Но потом началось.
— Ага. Стандарт: вписка, потоп, тараканы?
— Ну было немного, не до большого. Жаловался на зеркало.
— Какой оригинал! И что с ним? Запылилось?
— Он говорил участковому, что отражение в зеркале — не его. Сначала чуть отставало. Ну, как задержка на вебкамере. Миг-два.
— Может, освещение?
— Он тоже так думал. А потом — оно начало опережать.
— Чего?
— Опережать. Он тянет руку, например, к стакану, как ты, Исаев в каждый свой выходной — а в зеркале оно уже его держит. Он встал — а отражение уже пошло. Говорит: как будто кто-то другой уже всё решил за него, но изнутри.
— Да ну…
— Он пробовал игнорировать. Занавеску повесил. Но всё равно — чувствовал взгляд. Как будто зеркало запоминает, даже если не смотришь.
— И что с ним стало?
— Ночью услышал смех. Из ванной. Подошёл — зеркало было запотевшее. На нём было написано пальцем: «Уже не ты».
— Чёртовщина какая-то... Он не прибухивал? Может на веществах сидел?
— Дальше слушай, Семёнов! Он свалил. Вещи бросил. Дверь открыл — а в подъезде женщина стоит. В точности как та из зеркала. Та же поза. Но лицо… как будто какое-то слишком правильное. И смотрела так, как будто они знакомы.
— Ну так она что, на него напала? Люблю женское насилие!
— Это потому, что ты подкаблучник, Семёнов. Нет. Просто смотрела. И исчезла. А в квартире потом нашли второе зеркало, которого раньше не было. Внутри — только она. Стоит. Ждёт.
— И что теперь?
— У арендатора крышу сорвало окончательно. Соседи успели у окна поймать — активно наружу собирался с пятнадцатого этажа. Вызвали кого надо. Увезли куда положено, а там привязали, потому как неожиданно буйный. Никакие пилюльки не помогают, даже максимально тяжёлые. Квартиру опечатали, потому что хозяев не нашли. Ну они как бы есть — всё оформлено как надо, но найти не можем. Но я вас шутников знаю — с проверкой туда никого не посылать, понятно? Не надо никому на это смотреть, слышишь?