— Ну что ж, — прошептал дух внутри. — Назад дороги нет. Добро пожаловать, парнишка. Вода уже у тебя дома.
Я немного посидел на краю кровати, глядя на быстро высыхающую лужу. Следы на окне исчезли — стекло стало чистым, каким было всегда. Внутри меня всё подрагивало. Хотелось чего-то простого, обычного, из моей реальной жизни. Чашки кофе. Разговора. Насти. Посмотрел на часы и набрал её номер.
— Алло? — голос был сонным.
— Привет. Ты не занята? Хочешь кофе? Просто утренний кофе.
Выдержал паузу. Потом спросил:
— Через полчаса на том углу, где твоя любимая кофейня?
— Да, давай.
— Уже выхожу.
***
Кофейня располагалась на углу старого сквера. Стеклянная будка, две лавки, шумящий бойлер большой кофемашины и парень в фартуке, который варил капучино с таким усердием, будто участвует в каком-нибудь телешоу. Я подошёл первым. Настя появилась через пару минут — в джинсовке, волосы собраны в пучок, на щеках — лёгкий румянец. Она улыбалась, но в глазах её была тревога.
— Привет, — сказал я.
— Привет.
Мы крепко обнялись. Я почувствовал её запах — какой-то неуловимый цветочный аромат. И это ощущение полностью вернуло меня в реальный мир.
— Как ты? — спросила она, пока делали заказ.
— Могло быть хуже.
Она внимательно на меня посмотрела.
— Ты не спал?
— Сложно назвать это сном. Скорее тренировкой по выживанию во сне. Потом расскажу. Ты как?
Мы взяли кофе: ей — ванильный мокачино, мне — двойной американо без сахара. Сели на лавку. Настя сделала глоток и помолчала. Потом сказала:
— Я вчера ездила в полицию.
— По поводу Даши?
Она кивнула. Глаза стали серьёзными.
— С её отцом написали заявление о пропаже. Вроде бы приняли после звонка Игнатьева, назначили следователя. Сказали, начнут проверку, но пока «подождите, может, сама вернётся». Типа взрослая, бывает.
— Не в этом случае, — тихо сказал я.
— Вот и я так думаю. Даша никогда просто так не исчезала. Даже если уходила куда-то одна, всегда отвечала на звонок. А тут полная тишина. Телефон вне зоны, ни на одной из локаций съёмок её не видели. Подруга из тату-салона подтверждает, что Даша собиралась ехать к Яузе делать с кем-то фотосессию. Но нет ни следов, ни свидетелей.
Я кивнул, сжимая стакан в пальцах.
— Я там вчера был. По другой причине. Но место очень странное.
— Что-то видел?
Я медленно посмотрел на неё.
— Не глазами.
Настя отвела взгляд. Сказала почти шёпотом:
— Мне иногда кажется, Стас, что ты не совсем в этом мире. Ну, не всегда здесь.
— Но ты же всё равно пришла.
— Потому что я как раз в нём. И за тебя тоже.
Мы замолчали. Мимо прошёл мужчина с огромной булкой и картонным стаканом чая. Смеялся в усы. Мир вокруг жил своей жизнью, шёл своим чередом. Но под слоем этой череды уже начиналась рябь.
— Я в нём ещё и из-за тебя, — повторила Настя.
Мы помолчали. Я отпил кофе. Горячий, терпкий, он возвращал внутренние рамки на место. Настя задумчиво смотрела на крышку стакана, водя пальцем по кругу.
— Знаешь… я вчера вечером пересматривала Дашины сторис. Самые последние. Там ничего такого. Обычные кадры: небо, скамейка, ржавая лестница у воды. Но потом она показывает незнакомое мне место и говорит: «Я здесь, где вода разговаривает.» И смеётся.
Я напрягся.
— Что?
— Ну вот так. «Где вода разговаривает». Может, просто звук странный был, эхо от трубы или ещё что-то.
Я медленно выдохнул.
«Где вода разговаривает…Ты уже внутри…Имя — замок, но не ключ…»
— Стас? — она дотронулась до моей руки. — Всё нормально?
— Кажется, да. — Я поднял на неё глаза. — Хотя нет, не нормально. Я знаю, куда ехать.
— Куда?
— Туда, где вода разговаривает.
— Это что, загадка?
— Нет. Это Яуза. Точнее — старый участок русла. Там есть дренажные стоки. Когда вода течёт — гул идёт, как будто кто-то шепчет изнутри. Она не шутила. Она скорее всего там и была.
Настя побледнела.
— Ты поедешь один?
— Хочешь, со мной?
— Нет. — Она быстро покачала головой. — Я... Я верю тебе. Но я пока лучше побуду в реальном мире. Потом расскажешь, что там.
Я взял её за руку, сжал.
— Спасибо тебе.
Она наклонилась и тихо поцеловала меня в висок.
— Только, пожалуйста, не ввязывайся ни во что. Если там что-то есть ,пусть оно заговорит первым. Ладно?
Я кивнул, а про себя подумал: «А не слишком ли ты, Настя, много знаешь?»