Я стоял у двери кинотеатра и смотрел на ночной город. Обстановка вокруг казалась привычно спокойной. Всё выглядело как всегда. Но я знал, что это была только видимость. И за этим видимым спокойствием скрывалось нечто большее. Я чувствовал это в каждом вдохе, в каждой мысли, которая вкручивалась в голову, лишая сна и безмятежности. «Итак, чтобы найти ответы, мне нужно было отправиться в тот район у реки.» —возникло в голове решение.
Лоскотуха, Кикимора по имени Кука, исчезнувшие дети — все эти фрагменты были частью целой картины, которую мне нужно было собрать. Но как?
Ну, предположим сегодня ещё покопаюсь в старых записях деда. Кажется видел там листок со списком точных адресов и названий. Название больницы, адрес роддома. Несколько страниц о том, как исчезали дети, ещё одна страница с именами. Посмотреть опросы свидетелей? Выписать фамилии докторов и медсестёр? Что мне это даст? Наверняка они уже давно не работают. Есть ли смысл их искать? Помнят ли они что-то с тех пор? Прошло почти пятьдесят лет.
«Завтра я обязательно поеду в этот неспокойный район у реки, где происходили странные события. Ведь если я погружусь в атмосферу того места, то, возможно, смогу найти там ответы.»
Это была моя последняя ниточка и я не мог её упустить.
Глава 14. Гнездо
Я опять спал плохо. Хотя, правильнее сказать — не спал вовсе, просто закрывал глаза и погружался в вязкий, густой туман, из которого невозможно было выбраться. Это было и не сном, и не явью, а чем-то промежуточным, зыбким и клейким, как холодный мёд.
Мне снилась река. Не из тех, что текут через город. Это была другая река — из прошлого, из чужих воспоминаний. Берега, поросшие камышом, чёрная вода, похожая на нефть и женский силуэт, стоящий в воде по пояс, с чем-то в руках. Я не видел её лица, но ясно чувствовал взгляд всей кожей. Печальный. Возможно, осуждающий.
Спустя мгновение раздался голос. Неразборчивый, шелестящий, но звуки всё-таки сложились в слова:
— Ты не сможешь меня остановить. Но ты можешь меня понять.
Я хотел крикнуть, спросить, кто она, зачем всё это, но губы не слушались. Просто стоял на берегу, по щиколотку в воде, и знал, что если сделаю шаг, то погрязну в этой чёрной жиже навсегда.
Из сна меня вырвал ехидный шёпот, который я уже так давно не слышал. Может быть, даже успел соскучиться.
— Ну надо же, ты снова заплутал в иллюзиях, — с усмешкой произнёс он. — Вот скажи мне, шустрый парнишка, зачем ты туда полез?
Я открыл глаза. В комнате — полумрак, на потолке блики от уличных фонарей, на часах начало шестого. Раннее утро. Но голос в голове продолжал звучать.
— Ну и где ты был? — спросил я вслух, хотя знал, что ему это не нужно. — Мог бы вчера вмешаться. Подсказать что-нибудь. Словечком или ещё как-то.
— Мог бы, — отозвался Шелест, лениво растягивая слова. — Но не захотел. Я здесь для того, чтобы наблюдать и развлекаться, а не командовать парадом. Ты сам вытянул этот проездной в ад. Так что давай, играй. Это интересно.
— Вот за что же мне боги послали подселенца вместо помощника, — пробормотал я, поднимаясь с постели.
— А я и не говорил, что помощник, — с усмешкой возразил он. — Я свидетель. Или зритель. Да, точно. Думаю, я получил доступ к премьере. И теперь развлекаюсь. Ты думал, духи по первому зову бегут спасать героев? Это тебе не мультик про дружбу. Мы — как ветер. Подуем, когда захотим. А хочешь дружбы или реальной помощи — плати цену.
Я зевнул, отодвигая занавески. Улица была серой и влажной. Наверное, ночь ещё не решила, стоит ли ей уходить.
— А если серьёзно? — спросил я. — Ты же, сидя там внутри, всё чувствуешь. Почему молчишь, когда действительно нужно?
— Потому что, мой дорогой шустрый парнишка, — протянул Шелест,
— Ты сам себе и шаман, и пахан.
Жуй круассан, заводи седан.
Жми на автобан, объежай бархан.
Увидишь туман — доставай ятаган.
Если выживешь, братан — станешь ветеран.
— Стоп, стоп, — я поднял вверх обе руки, растопырив пальцы. — Шелест, что за утро примитивной поэзии? Кажется, я знаю, чем ты занимался, пока молчал — подбирал глупые рифмы! — я натянул джинсы. — Пошёл бы лучше, не знаю… порасследовал что-нибудь, раз ты такой умный.
— А я уже. Пока ты спал, я смотрел на тех, кто был под кроватью. Хорошая компания, кстати. Особенно тот, что с водорослями вместо рта. Милый парень.
И это были не глупые рифмы. Это было описание твоего сегодняшнего дня. Но ты это поймёшь только вечером.
Я замер, обернувшись.
— Что ты сказал?