— Ничего, — хмыкнул Шелест. — Просто, ты всё ближе к ним. К тем, кто шепчет. Слушай внимательнее. И не засыпай слишком глубоко.
Голос умолк, причём как-то резко и громко, словно захлопнул за собой невидимую дверь. После него осталась лишь лёгкая дрожь. Я сел, уткнувшись локтями в колени. Надо бы окончательно проснуться. День обещал быть длинным.
Модный электрочайник шумел, как старый дизель. Я стоял босиком на кухне, рассматривая потолок, словно он мог ответить на главный вопрос: как я опять влез в это всё?
Телефон завибрировал. Альберт. Или Эйнар. Два в одном.
— Ну привет, мизинчик Вотана, — сказал я, принимая вызов. — С утра пораньше решил меня порадовать?
— Стас, ну ты опять за своё! — хмыкнул он. — Ты же, знаешь, какая у меня тонкая душевная организация. Такие подколки переношу очень тяжело. И если бы не делил с тобой камеру, уже обиделся бы. Два раза минимум. Понимаешь, как я тебя ценю?
— О да, Эйнар, теперь я проникся.
— Так вот что звоню-то. Хранитель передал тебе послание.
Я шумно выдохнул. Утро становилось всё интереснее.
— Послание? Хм, звучит торжественно.
— Ну типа того. А звучит оно так: «Третий ящик слева», — с пафосом произнёс Альберт, будто зачитывал строчку из таинственного завещания.
— И это всё?
— Всё.
— Ты уверен, что не ошибся? Может, было какое-то дополнение?
— Нет-нет, он был весьма конкретен. Третий ящик слева. Потом посмотрел в окно, кивнул и ушёл. Как всегда загадочно.
Я помолчал.
— Точно больше ничего? Он хоть намекнул, что искать?
— Нет. Только этот ящик и больше ни слова. Совсем ничего, серьёзно. Но раз он так сказал, значит, это что-то важное.
— Ты у него не спрашивал?
— О, конечно! Я обожаю болтать с Четвёртым Хранителем. Обычно это заканчивается тем, что он смотрит на меня, как на комара, и говорит что-нибудь вроде: «Ответ ты уже знаешь». Или вообще молчит и исчезает.
Я хмыкнул.
— Спасибо, Альберт. Без тебя мой день был бы слишком скучным.
— Всегда рад добавить щепотку безумия. Ты, главное, аккуратнее с ящиками. А то вдруг там хитрая ловушка или выпрыгивающий чертёнок с гармошкой.
— Если будет чертёнок — я его к тебе отправлю. Пусть подучит тебя этике общения.
— Только пусть захватит сигареты. Кончились. Удачи, друже. Если что — звони.
Он отключился.
Я отставил чайник и, чувствуя себя героем дешёвого триллера, направился к столу деда. «Третий ящик слева». Присел на корточки. Третий. Тяжёлый. Скрипнул, как будто не хотел открываться. Я потянул.
Внутри — свёрток из жёлтой ткани, завёрнутый в пергамент. Аккуратно разворачиваю. Лежит нож. Похоже, костяной. Сухой и бледный. Ручка гладкая, а лезвие покрыто тончайшей резьбой.
Взял в руку и шрам на ладони тут же откликнулся болью, словно узнал старого врага.
Я провёл пальцем по лезвию—в памяти зашевелились образы: старик с лицом деда, но в одежде, какой я никогда не видел. Трава. Огонь. Голоса, звучащие гортанно, на языке, которого я не знал, но понимал. Пратюркский? — подумалось внезапно.
Похоже это не просто нож. Ключ? Символ? Оружие? Или всё сразу?
День ещё не успел толком начаться, а у меня уже появился артефакт, два вопроса без ответов и ощущение, что сегодня я снова сунусь туда, где людям не место.
Я аккуратно положил нож на кухонный стол. Здесь он выглядел совершенно неуместно. Белёсый, с лёгкой матовостью, вырезанный явно не сегодня и даже не вчера, а лет так четыреста назад, если не тысячу.
Он был лёгким, почти невесомым. Ручка цельная, без швов, с лёгким изгибом, ложилась в ладонь идеально, как под меня подогнанное. Лезвие узкое, вытянутое, украшенное тонкой резьбой. Символы то появлялись, то исчезали, в зависимости от того, под каким углом падал свет. Я поднёс нож ближе к окну и разглядел: ни кириллица, ни латиница, ни китайщина. Первое, что пришло в голову — клинопись. Потом — руны. Но всё было не так.
Я вглядывался до тех пор, пока в висках не начало покалывать. А потом, щелчок, внезапное озарение:
— Это руны, но не те, — пробормотал я. — Это тюркская письменность.
Слова не мои. Мысли — тоже не совсем мои. Что-то поднималось из памяти, как тёплый ветер из костра. Картины: мужчины в мехах и кожаных доспехах, жгущие свечи и вставляющие подобные ножи в землю перед ритуалом. Вода. Она всегда рядом. Река, озеро, снег. Нож опускался в неё для проверки, примет ли дух подношение.
— Что ты такое? — тихо спросил я, проводя пальцем по лезвию.
Интуиция подсказывала, что нож был не просто вещью. Он был чужим взглядом, смотрящим издалека. Возможно, из самой Нави.