Я потянулся к двери машины, но боковым зрением снова заметил движение чуть правее, за кучей мусора, где-то метрах в пятнадцати. Кто-то проскользнул мимо низкой кирпичной стены, бывшей когда-то границей старого хозяйственного двора.
Я выругался. Уже начинало темнеть, было слишком тихо, и всё это чертовски похоже на замануху. Всё понимал, но, конечно же, пошёл посмотреть.
Место оказалось сильно заросшим. В кустах валялись пластиковые бутылки и пахло плесенью. Я осторожно пробрался вперёд, раздвигая ветки. За кустами, у полуразваленного бетонного основания, я увидел ещё один вход под землю. На этот раз в виде классического люка. Старый, круглый, со следами ржавчины и выступами по краям. Он был открыт — крышка откинута вбок, словно туда только что кто-то спустился.
Из тьмы внутри тянуло сыростью и чем-то инородным. Чужим. И если бы я не знал, что здесь где-то расположено логово Кикиморы, то решил бы, что это просто канализация. Но теперь всё срасталось — и дети с водорослями, и старуха, и проклятые щупальца из сна.
— Прямо открыточка прямиком из Нави, — пробормотал я.
— Ну что, полезем? — хмыкнул Шелест.
Я сглотнул. Нет, не в этот раз. И что тогда за заваренный вход был рядом со старухой?
Присев у края, осторожно заглянул внутрь. Внизу была лестница, ведущая во тьму. Где-то глубоко упала капля воды, и эхо разошлось по пустоте.
Я понял, что нашёл вход. Но лезть туда без подготовки было глупо. Хотелось бы, конечно, сказать: «Я нырнул в темноту, ведомый судьбой и шаманским долгом», — но нет. Я встал, отступил на шаг и почесал затылок.
— Завтра, — торжественно пообещал я люку. — Завтра ты получишь моего внутреннего ведьмака.
Вспомнились водоросли на руках у тех детей, вспомнилось, как они шептали что-то непонятное, как будто приглашали. Или умоляли? Трудно сказать. Всё это не выглядело охотой за очередной городской легендой — это была чья-то трагедия, затянувшаяся слишком надолго.
— Ты трусишь? — протянул Шелест с ленцой.
— Я осторожничаю, — буркнул я. — Иногда есть большая разница между живым шаманом и биоудобрением.
Шелест хихикнул, но потом стих. Я предполагал, что этот люк — не просто канализация. Это воронка. Засасывает внутрь одним своим видом. Если я туда полезу, обратно уже не вынырну прежним, если вынырну вообще.
Где-то внутри кольнуло: я же обещал заехать к Насте, к ужину. Если после всего этого не стану очередным духом у реки , надо бы держать слово. По крайней мере, пока ещё можно есть обычную еду и не пить воду из тени.
А потому, да, всё остальное потом.
Небо над рекой медленно чернело, но звёзд в нём не было. Только мутный отблеск города и запахи сырости.
Я вернулся к машине, сел, завёл мотор и уехал, оставив открытый люк позади, как ранку, которую ещё предстоит расковырять.
Глава 16. Имя
Я появился у Насти ближе к восьми часам вечера. В кармане позвякивали ключи, в голове — то ли остатки снов, то ли эхо сегодняшнего дня, а в груди — та самая вязкая тревога, которая вроде бы не бьёт прямо в сердце, но подтачивает его, как ржавая вода трубу изнутри.
Настя встретила меня в тёплом свете кухни. Волосы чуть растрёпаны, на ней домашний свитер с эмблемой какого-то института и носки с котятами. В руке — ложка, а в воздухе — аромат жареного сыра, чеснока и базилика. Я подумал, что из всего происходящего в последнее время это, пожалуй, единственное, что не хочется подвергать сомнению.
— Ты как? — спросила она, склонив голову и заглянув мне в глаза, выискивая там ответ. — Вид у тебя такой, будто выключили твой любимый мир и забыли его включить обратно.
— Да так и есть, — отозвался я и постарался улыбнуться. — Просто навалилось всё разом. То пусто, то густо. Так вот сегодня густовато как-то.
— Ты про работу? Или опять эти свои мистические штуки?
— Не хочу говорить об этом. Вот честно, просто не хочу. Не то настроение. Давай без упоминания зловещей тьмы, ладно? Без обид?
— Ладно, без обид, — кивнула она, но не отступила. — Я сделала твою любимую пасту. Ты же вечно говоришь, что «углеводы спасут мир».