— Только если они аль денте, — хмыкнул я и прошёл в кухню.
Настя села напротив, налила нам по бокалу недорого красного вина. Я видел, как она украдкой посматривает на меня, делает вид, что ест, а сама ждёт. Но не давит. Её терпение всегда вызывало во мне странную смесь уважения и вины.
— Ответь честно, Стас, — наконец не выдержала она, когда я съел большую часть порции. — Мне кажется, что тебя куда-то затягивает. Я чувствую это. Только не знаю, куда именно: в прошлое или в омут.
— Скорее — и то, и другое, Насть. Ощущение, что какие-то тучи собираются на горизонте. Такие, что не спрячешься. Я чувствую запах грозы, но пока не знаю, когда именно она начнётся.
Настя положила свою вилку и коснулась моей руки.
— Знаешь, у меня тоже иногда бывают предчувствия. Правда, более приземлённые. Например, что пельмени надо было варить не шесть минут, а восемь.
Я улыбнулся, не смог сдержаться.
— Или что сковороду не надо разогревать до адской температуры? — подхватил я.
— Вот именно. А ещё у меня есть предчувствие, что тебе пора хоть немного расслабиться. Хочешь, сыграем в карты? Или посмотрим смешное кино про пришельцев? А ещё, если пожелаешь, можем просто посидеть в тишине?
— Давай просто посидим. Ты будешь говорить, а я слушать. Но не про мистику, не про знаки и не про зеркала.
— Как скажешь.
Она начала рассказывать. Сначала про работу. Про беспокойных собак и кошек, упорно не желающих делать модные стрижки, и про их привередливых хозяев. Потом про свою бывшую однокурсницу, которая уехала в Карелию и внезапно одухотворилась. Теперь постит только мох, грибы и философские подписи к ним. Потом про фильм, в котором герой сказал: «Я не спасу мир, но могу приготовить отличный суп». Мы оба сошлись на том, что это девиз, достойный футболки.
Я слушал. Очень внимательно, с полным погружением. Голос Насти, как тёплый, уютный плед зимой: может, и не решит твоих проблем, но согреет, пока ты им укрыт.
Мы переместились на диван, Настя принесла покрывало, я — бокал вина и свои сомнения. Она уютно устроилась сбоку, поджав под себя ноги, и облокотилась плечом мне в бок.
— Ты всё равно не отключился, — пробормотала она, уткнувшись носом в мою рубашку. — Можешь не притворяться.
— Я смотрю ты умеешь читать мысли? — попытался съязвить я, но вышло вяло.
— Нет, — сказала она. — Но тебя лоб всегда выдаёт. Чем дальше уходит взгляд, тем громче в голове мысли. Они у тебя звенят там, внутри.
— Наблюдательная ты, Настя.
— Приходится. С тобой по-другому никак.
Мы помолчали. В комнате было тепло. Время текло как будто чуть медленнее, чем обычно. С кухни доносился гул холодильника, за окном лениво проезжали редкие машины. Казалось, весь город решил дать нам передышку, короткий глоток воздуха между бурями.
— Слушай, — вдруг сказала Настя. — Ты ведь знаешь, я не особо лезу в твои тайны. Но можно я кое-что спрошу?
— Давай.
— Когда ты вот так уходишь в себя, там кто-то есть? Я имею в виду, там же не только ты?
Я замер и повернулся к ней:
— Иногда, — ответил я медленно. — Иногда я и сам не уверен, один ли я в себе.
— Но ты же как-то справляешь с этим?
— Пока да.
Настя кивнула, не отстраняясь.
— Тогда ладно.
— Просто ладно?
— Просто. Мне не нужны все подробности. Я хочу, чтобы ты знал: я рядом. Пока ты сам этого хочешь.
Я обнял её, крепче, чем рассчитывал. Впервые за долгое время почувствовал, что есть место, где я — не инструмент, не шаман, не страж, а просто человек. Мужчина, к которому прижалась любимая девушка.
— Знаешь, иногда мне кажется, что всё это... — начал я, но замолчал.
— Что? — мягко спросила она.
— Что всё это началось не в тот момент, когда умер дед. А гораздо раньше. Как будто кто-то давно ткнул пальцем в мою жизнь и сказал: «Вот он. Этот пусть всё и расхлёбывает».
— И ты злишься из-за этого?
— Нет. — Я задумался. — Скорее всего, немного устал. Но не откажусь. Если уж выбрали, значит, есть за что.
— Тогда послушай. — Она прижалась губами к моему уху. — Мне не важно, кто ты. Мне важно, что ты — это ты. И что ты сейчас тут, а не где-то в зеркале или в другой реальности.
— Спасибо.
— Не за что. Кстати, Стас, а ты в курсе, что у тебя левая бровь поднимается всякий раз, когда ты становишься сентиментальным?
— Серьёзно?
— Угу. Ты выглядишь как кот, который пытался устроиться философом, но его выгнали с собеседования.
Мы рассмеялись. Я поцеловал её в висок. И впервые за долгие недели не стал ничего говорить про грядущую бурю. Она, кажется, знала это сама.